Фрида Кало: крылья гипсовой птицы


статья от 28 апреля 2017

Я весело жду ухода и надеюсь никогда не возвращаться.
Фрида.

Гений - это человек, который имеет безлимит на безумие. И безумие это признаётся и одобряется толпой. Как ни крути, но понятие "толпа" невозможно вычеркнуть из нашей жизни. И всегда найдётся тот, для кого мы - часть толпы. Гении - это уже и не люди даже. Они знакомы с географией таланта, как бы они не выкручивались в своих интервью, не уходили от ответа. Понимание толпы возникает в сознании человека, когда он осознаёт, что группа прекрасных и удивительных людей вокруг него занимается позёрством и цепляется за свои странные и банальные ценности. И как бы ни хотелось из этой толпы выйти, мало у кого это получается. Приходится отвергать спокойствие, стабильность и жить на мягкой текучей волне, которая то поднимает тебя вверх, а то со свистом швыряет о камни. Удел гения - разбиваться с каждым новым гребнем волны и собирать себя по частям во время отлива. Чтобы забраться ещё выше. И почувствовать опьяняющий озон, дотянуться рукой до звезды за секунду до очередного сокрушительного падения на скалы.

Конечно же многие цепляются за канат, сдирают руки в кровь, упрямо и уверенно ползут вверх, записывая в бортовой журнал всё новые успехи и защищая добытые кровью и потом сокровища, оберегая свой дом и своё пространство. Но всё это происходит в коконе, внутри пузыря, в котором может штормить, но из которого, на случай невзгод, ведёт несколько запасных выходов. Разница между безумием и талантом безмерно мала, но непреодолима. Поскольку целью безумца не является накопительство или собирательство. Он не всегда крепкий семьянин, он оставляет и уходит, он добывает, чтобы добыть. Чтобы почувствовать этот сладкий вкус победы, который теряет свою головокружительную терпкость, если  приправлен свободой от драгоценностей, которые никогда не были и не будут твоими. Высокомерие протачивает и поражает талантливых негодяев. Но это слишком мелкий масштаб. Наше всё - гениальные мерзавцы, которые стали непостижимы в своей реальности. И потому им позволено многое. Им позволено всё.

По меркам гениев всегда будут судить нас. Существует вопрос: "Почему же люди носятся, как дурни с писаной торбой, по следам великих?" И существует ответ на него: "Чтобы помнили." Не забыли на каком уровне нужно пребывать, чтобы позволить себе дерзость прогибать этот мир под себя. А он замечательно прогибается. Наша реальность - прекрасный батут. И чтобы получить от жизнь удовольствие - нужно просто послать куда подальше все свои страхи и сомнения и просто делать всё, что остальные никогда не посмеют сделать. Совершать поступки без оглядки.

Это не призыв безумствовать. Это руководство для тех, кто сомневается. Ведь если сомнения есть, значит всё-таки спит внутри некая сила. И в один прекрасный день стоит просто переломить все понятия о добре и зле. Жить без оглядки. Жить, как живут свой последний день. А в последний день можно позволить себе несколько удивительных безумств, верно? Да и кто знает, когда этот последний день наступит? Его не планирует никто, но он уже заранее прописан где-то впереди. Записки заочного покойника - это жизнь каждого из нас. А если ты прошёл ад и вернулся сюда, то печать огненного клейма гения без особых усилий ложится на твоё чело. Фрида Кало в "Лабиринтах".


У сильного человека всегда сложный характер. Это очень простая жизненная логика, ведь любые трудности закаляют. Зачастую делают человека абсолютно неуживчивым, но способным проломить стену, за которой находится та самая желаемая реализация. Страх перед сильными людьми обусловлен общей тенденцией к усреднённости - не суй нос куда не следует, слушайся старших, не читай того, чего не стоит читать и не вздумай формировать свой взгляд на мир. Принимай судьбу такой, какая она есть. Но в идее следования заветам старших, которые не раз подвергались сомнениям со стороны нашей сегодняшней героини, кроется одна маленькая недосказанность, которая ломает жизни большинству людей. Следование авторитетам (а особенно авторитету некого "старшего поколения") обусловлено лишь общей тенденцией. Это негласное придуманное правило, которое не имеет под собой никакой основы. Ведь, как известно многим из нас, дурак с возрастом не становится мудрецом. Он становится старым дураком.

И вот жизнь уже подбрасывает Фриде её первую проверку на силу воли - отца, страдающего эпилепсией. Она, будучи ещё покладистой девочкой, которая пока не впитала в кожу всю ту боль и отчаяние окружающего мира, несомненно, помогает отцу в моменты приступов. Это тяжёлое бремя, когда в руки ребёнка уже ложится некая ответственность за жизнь одного из родителей. И опускать эти руки, конечно же, нельзя. Нужно также помнить, что речь идёт о ребёнке, здоровье которого в возрасте шести лет подточит полиомиелит. Полиомиелит - это высокоинфекционное заболевание нервной системы, которое может запросто поставить крест на жизни человека. Лихорадка, постоянная тошнота и головные боли, боли в руках и ногах - все эти симптомы при поражении нервной системы приводят к логичному результату - к параличу конечностей, а иногда и дыхательной системы, что чревато удушением и последующей смертью. Но всё обходится. Фрида остаётся твёрдо стоять на земле и, скорее всего, уже понимает, что ни один человек не сможет принести больше боли и страданий, чем её детство. А все эти сладкоголосые болтуны, которые в своём богемном Париже, Лондоне, Санкт-Петербурге распевают песни о несчастной любви, которая разбивает сердца, просто не жили в условиях тотально грязной и наполненной дичайшими вирусами и заболеваниями Мексике, где умереть от любви можно исключительно при наличии венерических заболеваний. От этого внутреннего понимания внутри девочки, которая призвана делать мир счастливее и раскрашивать горизонт новыми яркими красками, уже начинает собираться в твёрдый каменный комок некая надстройка характера, которая делает её более грубой и жёсткой.

И, как результат этих внутренних выводов, на свет появляется бесшабашная пацанка, которая принимает непосредственное участие в создании некой группы хулиганов, более известной как "качучас". Хромая девочка, закрывающая длинными юбками последствия своей страшной болезни - истончение одной ноги, как чудовищный привет от перенесённого в детстве заболевания, Фрида занимается боксом, что совмещает с обучением в одной из лучших медицинских школ Мексики. Из двух тысяч учеников в школе всего 35 девочек и наша сегодняшняя героиня несомненно даст сто очков вперёд любому хулигану с окраины какой-нибудь захудалой и насквозь прогнившей деревушки. Все самые отвязные парни, разумеется, у её ног. И, словно сопротивляясь этой невозможной трансформации, жизнь уже считает нужным расставить точки над i. Это произойдёт в воскресенье 17 сентября 1925-го года. И этот день станет действительно "воскресением". Скрежет и лязг металла Фрида не услышит. Просто в определённый момент металлическая плоть трамвая сольётся в безумном поцелуе с летящим навстречу автобусом. Две эти бездушные железные коробки закружатся в необычайно вакхическом акте соития, который выжжет глаза всем, кто явится свидетелем данной трагедии. И наша сегодняшняя героиня, несомненно, в центре этого этого адского вальса боли... Тройной перелом позвоночника, перелом ключицы, сломанные рёбра, тройной перелом таза, одиннадцать переломов костей правой ноги, раздробленная и вывихнутая правая стопа, вывихнутое плечо и чудовищное металлическое перило, прошившее живот и матку Фриды на пару лет превратят неуёмную девчонку в некую сверхтрагическую и  вызывающую сострадание плюшевую куклу. С лицом, на котором нет лица. С ежесекундной безумной адской агонией, грань которой проложена где-то за страшными детскими снами, которые приходят в сознание уже не нашей героини, но некому умирающему и растоптанному внутреннему ребёнку, вернуть которого к жизни уже не удастся ни врачами ни самому Господу Богу. Если таковой, конечно, существует, что может вызвать очень серьёзные сомнения после подобных чудовищных катастроф. Хотя, наверное, именно такое вмешательство и можно назвать божественным безумием из которого куётся весь потенциал этого мира. И нет такого человека, которому будет дано больше, чем он может перенести и пережить. И наша сила иногда играет с нами в очень любопытные игры, трансформируя гусеницу в невероятной красоты бабочку. Но, сначала, конечно же, кокон. Гипсовый кокон, внутри которого жидкости уже перетекают из одной в другую и происходит удивительная алхимия трансформации - освобождение нового от старого, когда из скорлупы, которую мы перерастаем, ломая старый ослабевший череп и похрустывая рёбрами, рождается нечто новое. В нашем случае, из хулиганистой ощетиненной гусеницы - настоящий венец человеческой природы. Некий мрачный, но наделённый неимоверным талантом бражник. С черепом во всю спину, реющим как настоящий Весёлый Роджер - символ утекающего сквозь пальцы времени и безумного желания жить именно здесь и сейчас.


На примерах Энди Уорхола или Анри Руссо, некогда прожитых в "Лабиринтах", стоит заметить, что творчество художника - настоящего художника - почти всегда основывается на его судьбе, а не на неких творческих способностях. Понятие "художник" включает в себя все творческие профессии. И писателя, и поэта и музыканта можно назвать художником, поскольку они выбрали для себя некую существующую форму и творят в отдельной узко специализированной сфере "художества". Тому же, кто пишет картины, много сложнее отобразить себя. Ведь здесь форма - это почерк определённой художественной школы и тут у художника могут увидеть Врубеля, а кто-то скажет, что творчество его напоминает голубой период творчества Пикассо. Стать художником действительно сложно. Для получения такого уникального звания требуется не больше ни меньше, но создать собственную форму. Новую. Уникальную. Отличную от всех имеющихся форм. А остальное... копийствование, попытка поставить деньги на службу собственному урчащему желудку и немощным хрустальным плечам, которые готовы рассыпаться в пыль от любой тяжёлой работы.

Наша же героиня берёт в руки кисть в больничной палате. Чудовищная боль то захлёстывает глубокой волной, мешая вздохнуть не нахлебавшись собственных слёз, то снова откатывает, обнажая пологий берег бессмысленности. И вот кисть уже скользит по холсту... Многочисленные операции, перенесённые Фридой, мёртвой хваткой вновь и вновь возвращают её на жёсткую больничную койку. И потому единственным выходом становится только изображать какие-то свои сны и фантазии, через отражение самой себя, мелькающее здесь же - в зеркале, которое будет принесено ей в палату. Первая работа Фриды, как и многие последующие, станет автопортретом. Одним из многих автопортретов, что позже поставят под сомнения творения её будущего мужа - популярного, в то время, художника Диего Ривьеры, который впервые познакомится с творчеством Фриды именно увидев одну из таких "больничных" картин.

Брак с Диего станет тем, что сама Фрида назовёт своей второй аварией. Свадьбу с мужчиной, который старше её на два десятка лет, Фрида сыграет в 1929-ом году. По воспоминаниям современников она обращается с ним, как с любимым псом, он же с ней, как с любимой вещью. На совместном портрете художники изображены вместе, но лишь Диего с палитрой. Она долго уступала мужу, глядя на его измены, лишь где-то в памяти воскрешая воспоминания о том, как однажды натёрла лестницу мылом, чтобы посмотреть, как Диего с грохотом скатится с неё, но позже жертвенность характера уйдёт и душевная травма добавит яркости в мир Фриды. Ей надоедает быть калекой. Располосованная врачами и Господом Богом, она пускается во все тяжкие и тоже начинает изменять мужу, как с мужчинами, так и с женщинами, но продолжает готовить ему еду, приводить в порядок счета с бесконечными нулями, экономить на собственных операциях, которые стоят баснословных денег.

Позже будет выкидыш, снова больница, длительные депрессии, алкоголь, всё более сочащиеся кровью картины и ненависть к своей напрочь искалеченной жизни и утробе: "Я пыталась утопить свои печали, но эти ублюдки научились плавать..." Вместо ребёнка на свет появится картина "Больница Генри Форда" - выстраданная и вымученная чревом, почва для которой незримо готовилась весь срок беременности. Потом - разрыв с Диего и следующий брак - снова с ним же, через год. И снова ужасная катастрофа вместо семейного быта - скандалы, истерики, алкоголь и целая связка новых женщин и мужчин, которым будет суждено прошествовать через постель гениальной художницы. Очередной выкидыш, смерть матери, "удачный" выбор Диего - его любовный союз с младшей сестрой Фриды. Позже, в один из дней, Фрида узнаёт, что Диего вообще был против каких-либо детей, которые "обяжут" его и привяжут к своей жене. Не намертво, конечно, но заводить бесконечные романы, коими полнилась жизнь этого грузного омерзительного мужчины, стало бы уже не так просто. Ещё до Фриды у него было два брака и четыре ребёнка.

С другой стороны, Диего всё же вернулся к ней во второй раз и не отказался снова взвалить на себя эту ношу и бремя - истеричную художницу с бесконечно скандальным характером. Но вот она уже пишет свою следующую работу: "Немного маленьких уколов". На картине изображена растерзанная женщина, кровь находится повсюду - на грязно-белой простыни, на полу, она стекает густой каплей на раму картины и уже засыхает грязной коркой в глазах зрителя. Но потом взгляд оторопелой публики переводится на фигуру, находящуюся рядом с героиней Фриды - мужчину со стилетом в руке и шляпой, карикатурно намекающей на Диего Риверу.

Творчество нашей героини при жизни часто называли салонным искусством, а грязную тематику боли, страданий и мук, густо смешанную с фантазией, зачастую даже не решались выставить на общее обозрение. Мнение Фриды о собственной живописи недалеко ушло от понятия "мазня", а она сама часто заявляла покупателям своих картин, что они могли бы потратить деньги с большей пользой. Но некие  покупки всё же совершались и перед первой выставкой Фриды в Нью-Йорке в журнале "Time" напишут: "Работы начинающей художницы, определённо, значительны и угрожают даже её увенчанному лаврами знаменитому мужу." Ничего страшного, что "начинающая художница" работает уже девять лет. И живёт в таком пике напряжения, который убьёт любого, кто прикоснётся к нему без определённой внутренней защиты.


Фрида рисует себя. В каждой картине - Фрида. Творчество - это всегда об авторе. Даже если в нём присутствуют какие-то вкраплениях художественных идей. Это не менторство, это не "мастерство". Это то, что ты делаешь для себя и других. И если ты работаешь честно - в твоём творчестве всегда будешь ты. И ты всегда будешь кому-то костью в горле, с тобой рядом будут околачиваться толпы несогласных. Однако в этом нет ничего плохого. Мир задохнулся от духовных учителей, религий и прочих вариаций на тему зарабатывания денег. От тех, кто хочет угодить своей публике, чтобы подстричь её на бабки. Творчество - всегда потенциальный экстремизм, потому что автор транслирует идеи, которые могут быть негативно и, порой, агрессивно восприняты кем-либо другим. Но это точка зрения. Она же - меч, который всегда наготове. И если существует обсуждение, если ты не пытаешься понравиться всем, если недовольных очень много, но есть согласные с тобой, значит всё происходит правильно и ты жив. Не стоит забывать, что мы видим в людях то, чем являемся сами. А они видят в нас себя. И если женщинах в работах Диего в итоге всегда превращается в аллегорию, то аллегория на картинах Фриды материализует её саму - в замазанное кровью тело, в забитую корнями утробу. В грациозную лань с человеческим лицом.

Человеческое тело, человеческая оболочка - всего лишь временное пристанище. Каждый обустраивает этот свой дом в зависимости от собственных соображений. Единственное, что необходимо пресекать - жизнь по чужим планировкам и чужой проектировке здания. Дома может быть безумно, но достаточно уютно. И хоть все мы снаружи достаточно похожи как минимум по форме и размерам, внутри некоторых людей открываются действительно бесконечные глубины. Их дом находится намного глубже, чем способен понять первый встречный. Именно поэтому мы иногда имеем удовольствие общаться с людьми, чьё понимание жизни и отношение к ней намного глубже, чем кажется снаружи. Это огромная чёрная дыра выворачивает нутро и поглощает сама себя, впитывая в кровь, мозг и сердце своего носителя уникальные идеи и смыслы, выжимка из которых является лучшим гримом для лукавых дней современности. Внутренний мир Фриды огромен, циничен и прекрасен. Он ужасает обилием своих кровоподтёков, но каждый из них вносит в элемент внутреннего убранства великой мексиканки нечто индуистское, шиваистское. И там, где вчера на гипсовых стенах были нарисованы бабочки, сегодня уже размашисто и бодро, по всем канонам жанра, горят серп и молот. Обилие красного внутри и снаружи даётся слишком легко. Потому что этой охры в судьбе нашей героини предостаточно.

Романы с Троцким, с Хосе Бартоли, с Чавелой Варгас - всё это приписывается Фриде. Но когда изменяет женщина? Когда ей пусто? Когда ей больно? Или когда она действительно любит того, кому изменяет? Да, звучит нелепо, но я уверен, что найдутся люди, которые схватят эту мысль и согласятся с ней. "В слюне, в бумаге, в затмении, во всех строчках, во всех красках, во всех кувшинах, в моей груди, снаружи, внутри... ДИЕГО в моих устах, в моем сердце, в моем безумии, в моем сне, в промокательной бумаге, в кончике пера, в карандашах, в пейзажах, в еде, в металле, в воображении, в болезнях, в витринах, в его уловках, в его глазах, в его устах, в его лжи." И возможно ли лучшее признание в любви? Да, тут не уйти от высокомерия и всё же истинным художником является только тот, кто даже признание в любви делает своим законченным полотном. Тот, кто понимает, что как в художественном произведении не может не быть огрехов, так и человек не может быть идеальным. И если ты любишь кого-то, то любишь полностью - с его ужасным характером, с его ложью, с его тревожными снами. Такова рабочая схема любви, которой уже не придерживается никто. Потому что в неё никто не верит. А феи, как вы знаете, умирают тогда, когда о них забывают. Впрочем, вам самим решать кем лучше быть - влюблённым негодяем, доводящем до потери пульса общественность и собственного мужа или стерильным циником, который уже просто не приспособлен для любви.
 
Фрида Кало оставит после себя 142 картины, добрая треть из которых - автопортреты. Диалоги с любимым Диего. Подобие меловой доски, на которой отныне навечно заключены боль, страдания, кровь, надежды и мечты великой художницы. И история зачастую играет в покер, превращая в гения низкорослую женщину со сросшимися бровями, одевающуюся как придётся, хромую на одну ногу, так и не добившуюся цели всей своей жизни - рождения ребёнка. Видимо мир видел основную цель жизни Фриды в другом. В творчестве. И послал ей Диего, как самый грамотный и самый нужный инструмент для собственного развития.

Фрида умрёт в возрасте 47 лет, незадолго после ампутации правой ноги. Она прибудет на последнюю прижизненную выставку своих работ весной 1953 года под аккомпанемент оркестра "Марьячи", сирену скорой помощи, которая доставит её к открытию выставки прямо из больницы и собственный отборный мат - тяжёлое наследие "качучас". Алкоголь, табак - всё это снимало боль. Притупляло чувство жизни. Помогало обнулять и вычёркивать из жизни те мгновения, которые хочется провести в состоянии счастья. С улыбкой на лице. Но вот затяжка следует за затяжкой. Наполняется новый стакан и время, отведённое на счастье, просто исчезает. Ведь вся жизнь - борьба и кувырки в воздухе. Но зато вечность - это козырь в рукаве творческого человека. Пока он пишет картины, музыку, книги - он может быть уверен в том, что всё делает верно. А после смерти ему уже будет абсолютно всё равно, что о нём скажут люди. Ведь даже если скажут грубо, скажут плохо, то как минимум скажут, не так ли?

Сайт создан с Mozello - самым удобным онлайн конструктором сайтов.

 .