Барон Мюнхгаузен: человек, который не лгал


Я не боялся казаться смешным.
Это не каждый может себе позволить.

Когда начинаешь писать текст, всегда нужно - зацепить с самого начала. Так говорят маркетологи. Иначе зритель скучает и дальше не читает. Задача текста сегодня - как и всего в наши дни - схватить покупателя за яйца и не отпускать его. Я отказался от подобного подхода. Я хочу общаться с вами не на волне эмоций, а на волне интеллекта. Тем более если речь идёт о нашем сегодняшнем герое. В таком случае глупым и эмоциональным быть нельзя. Всё должно записывать на подкорку мозга до состояния выученности. Иначе волшебства, конечно же, не будет.

И я уже вижу как тут и там загораются огоньки зрительского внимания - сотни блуждающих огоньков, рассыпанных по этим бесконечным хлипким болотам, осаждённым турками. И наш герой Гулливером высится над всем этим безумным паноптикумом, в котором по небу, как в фильме Шванкмайера младшего, уже крутится испуганное окровавленное солнце. И, кажется, куда не побеги - обязательно наткнёшься на красное полотнище занавеса, по которому, как по бобовому стеблю - только вверх. И никуда уже не деться из этой дикой бойни. Но наш сегодняшний персонаж стоит не шелохнувшись, и этот острый, вспарывающий любую храбрость взгляд уже устремлён куда-то вперёд. Безумие смерти и нескончаемый героизм - вот что это такое. И эти болезненные состояния лихорадкой распространяются среди союзников. Но чёрт возьми! Испорчено такое начало! И залпы пушек уже глушат наш с вами диалог. Не слышно ничего. То есть, абсолютно ничего. И я, автор всего этого бреда, уже сам не разберу, что происходит. Всё смешалось в один тугой узел, как кажется. И из него уже летят в стороны проклятия и отрубленные фрагменты человеческих тел.

Выстрелы из мушкетов, как кажется, всё более зло кусают солдат в руки и ноги, срубая взрослых крепких мужчин и заставляя некоторых из них уснуть уже навсегда. И на войне, конечно же, нет места сантиментам. Но вот он - профиль нашего сегодняшнего героя на коне - высоко вздёрнутый нос, безумная отвага и решительность в глазах, охрипшим ртом он что-то кричит своим солдатам. В пылу этого кровавого безумия, пульсирующего в глазах болезненными толчками кровяного давления, конь нашего главного героя уже проваливается в трясину, из которой выхода уже нет. И, обречённый на смерть, он истерически ржёт под градом свистящих над его головой турецких пуль. Однако, в следующий момент происходит что-то неправдоподобное - происходит самое настоящее чудо - разгорячённый пламенем битвы, наш сегодняшний персонаж уже обхватывает ногами брюхо коня как можно сильнее и, схватив себя за косичку бестактно вьющихся волос, вытаскивает себя прямиком из последнего круга ада. И залитая кровью земля уже снова обретает свою твёрдость под ногами абсолютно ничего не понимающего животного. А солнце сменяет день ночью, кружась в бесконечном танце с луной.

Сколько времени длится весь этот бесконечный бой уже непонятно. Видно лишь, как полотнище занавеса с тугим скрипом и абсолютно безумной скоростью схлопывается, закрывая от глаз случайных свидетелей все ужасы и весь ад кровопролитной схватки. И через мгновение уже ничто не напоминает нам о произошедшем. Мы с вами лежим в высокой некошеной траве, а солнце кажется таким добрым и светлым,... Просто невозможно поверить, в то, что несколько мгновений назад оно скалилось. Но вся эта кровь и чудовищная пляска безумной смерти... Неужели они были на самом деле? Ведь их не было, скажите? Всегда было лишь вечное чистое небо. И зачем сочинять уж такие-то кровавые эпопеи! Никто, конечно, не верит... Но продолжать повествование нужно. Ведь всё так и было. И пусть кто-то верит, а кто-то не верит. Это их дело. Это их мнение, которое волновать нас никак не должно.

Карл Иероним Фридрих фон Мюнхгаузен в "Лабиринтах".


Говорят, что ничего не приходит просто так. Что всё случается именно тогда, когда должно случиться. И жизнь нашего персонажа, стало быть, тоже была кому-то нужна. Она разворачивается в Боденвердере. Именно разворачивается, а не проходит. Нельзя, чтобы жизнь проходила. Это неуважение к собственной судьбе. Боденвердере - безмятежное местечко под Ганновером, где живёт в своём фамильном замке наш сегодняшний герой.

И если вы пройдётесь по этому замку, то удивитесь. И даже более - поразитесь, как вам покажется сначала, чудачествам и розыгрышам хозяина этого более чем весёлого места. И если здесь льют слёзы, то льют их только от смеха. А вино чарками опрокидывается на лацканы дорогих камзолов - красное и откровенное как кровь. Когда же барон демонстрирует гостям экспресс-способ приготовления утки в яблоках, те и вовсе диву даются - безумный чудак одним выстрелом через дымоход умудряется подстрелить дичь и ловко подставив под каминную трубу поднос, уже подаёт её гостям - запечённую, в яблоках и, по великой милости самой утки, облившейся по пути соусом. Время на больших напольных часах идёт так, как распорядится хозяин этого шикарнейшего замка, самый Великий Безумец и, как считают все окружающие, Выдумщик.

А когда наступает ночь - эта сладкая дивная ночь, бесстрашный оркестр играет ночную мелодию и под звёздным тёмно-синим небом, и под ярким палящим солнцем. Ведь ночь есть ночь. И её, естественно, нужно уважать. Но есть лишь одна загвоздка, которая беспокоит безумного чудака - его свадьба с любимой невозможна. Ей просто нельзя состояться, потому что он обвенчан на Якобине фон Дуттен - той, что уже устала терпеть его дурацкие выходки и хочет простого женского счастья. Более того - у них уже есть сын. И сына этого откровенно пугает родство с сумасшедшим папашей. Зато их с матерью вполне привлекает его имущество.

Жить с таким безумно богатым, но потерявшим, как кажется, последнюю связь с реальностью человеком - невозможно. А всё почему? Потому что каждый день наш сегодняшний герой планирует заранее. И если утро не задалось, то первым утренним решением, конечно же, будет разгон облаков. Нельзя, чтобы такой хороший день пропадал! Вы вообще представляете что такое жизнь с человеком, который каждое утро устанавливает хорошую погоду, разгоняет облака а потом, будто этого мало, отправляется на плановый подвиг? Попробуйте сами совершать подвиг каждый день, и вы сами сойдёте с ума! Или просто поживите рядом с тем, чьё расписание состоит из таких сумасшедших встрясок. Утки из дымохода, байки про медведя, пойманного голыми руками за лапы и умершего с голоду. Ведь всем известно, что медведь питается тем, что сосёт свою лапу. И вот ваш супруг уже приходит с охоты, на которую ушёл, разумеется, без ружья. Но с медведем - живой и невредимый. Рассказывает вам всё это. Кичится своими невероятными байками. Как будто держит вас за сумасшедшую. Истории, в которые не поверят даже дети. Вишнёвое дерево на голове у оленя. Бред какой-то. Как будто у вас нет серьёзных занятий... Но извольте выслушать всё это, извольте поверить. Кто же поверит в такую чепуху?

Однако находится одна... Находится та, что готова верить. И помогать в переписках с Шекспиром. Составлять компанию, когда её возлюбленный общается с Джордано Бруно. И было бы логично бросить всё и уйти. Но вот богатство... Как бросить его? Ведь тяга к деньгам всегда сильнее тяги к человеку. Однако в один прекрасный день на стол бургомистру уже ложится прошение о разводе. Прошение не от жены барона, уставшей от этого бесконечно безумия, но от самого Карла Мюнхгаузена. В своём прошении он пишет, что развод нужен ему для женитьбы с любимой женщиной. И теперь уже Якобина закидывает бургомистра письмами: "Барон Мюнхгаузен - безумен. Я всё это время сдерживала его и защищала его от вас. Он - лжец и сумасшедший. Таким людям просто нельзя жениться, но я готова нести этот крест. Который не сможет нести его новая избранница. Вы понимаете, чем нам всем грозит свобода Мюнхгаузена, господин бургомистр?"

Но дальнейшее развитие истории, я надеюсь, всем вам уже известно. Однажды, пребывая в прескверном настроении, бургомистр уже хватает из стопки прошений на развод несколько случайных документов, подписывая их фразой "На волю, всех на волю!". И среди этих прошений оказывается, конечно же, прошение Мюнхгаузена.

Барон уже готов предстать в зале суда на самом волнительном в Ганновере бракоразводном процессе. Ведь развод здесь - не просто пшик. Он позволен немногим и, в большинстве своём, королям. Для продолжения своего рода, конечно же. Или вы считаете что для продолжения рода нужно нечто другое? ...

И не волнуйтесь, что повествование набирает свою скорость так стремительно - все мы ещё успеем насладиться самыми важными моментами из жизни великого барона, который даже в день развода не устаёт делать свои фантастические, умопомрачительные открытия, поднимаясь к Луне на воздушном шаре и часами обсуждая с Сократом важнейшие философские проблемы. Его портреты рисует Рембрант. Его любит сама Жанна Д`Арк. И он действительно мужчина её типа - резкий и импульсивный, простой и такой до безумия наивный.

И вот единственный человек на Земле, который за всю жизнь свою не произнёс и толики лжи уже стоит перед полным залом народа и объясняет всем присутствующим, что очень рад факту своего развода, чем безмерно шокирует собравшихся в зале "приличных горожан". Но речь уже выстреливает из его уст едким добротным ядом и знатный барон заливается соловьём, жонглируя фактами, как бывалый фокусник на арене. И весь этот колизей, выстроившийся вокруг него, уже ощетинился штыками осуждения, проклиная тот день и час, когда герцог развязал руки этому безумцу, попирающему основы любого цивилизованного общества. Цивилизованного ли? Ведь даже в наши дни брак служит в первую очередь инструментом контроля. Кто-то ещё верит в то, что он необходим для любви? Кто-то ещё верит в сказки о том, что нельзя быть счастливыми без синяка в паспорте, который привязывает одного человека к другому не законами любви, а законами непонятных странных манипулятивных нитей? Ведь если любовь - это гармоничный союз, взаимоподдержка и взаимовыручка, то в официальном браке такое отношение зачастую подтверждается зубьями капкана, ухватившего тебя за ногу. Это, конечно, происходит лишь тогда, когда один из партнёров нечистоплотен и расчётлив, а в любви нет места расчётливости. И есть вполне вдохновляющие истории семей. Но их так немного, согласитесь? Ведь вот он перед вашими глазами - сумасшедший безумец, которого, однако, не хочет отпускать от себя его официальная жена. И дело не в любви. А в чём же тогда? И кто, ну действительно - кто захочет связать свою жизнь с несомненно сумасшедшим? Кто только сможет вынести этот сюрреализм, творящийся внутри замка и вечную ложь? Вечную-вечную-вечную-вечную. И про Сократа, и про утку в яблоках и про медведя, пойманного за лапы, в конце концов. Ведь любому дураку ясно, что просто невозможно за одну ночь воспарить к Луне и, вдоволь насладившись её пейзажами, к утру уже вернуться домой. Невозможно утром проснуться и просто привести погоду в порядок. Хотя именно это входило в завещание бессмертного Антуана Экзюпери.


Кому вообще нужны эти сумасшедшие, которые бравируют собственными выдумками и собирают вокруг себя толпы таких же чудаков? Кому нужны люди, которые не могут даже в таком серьёзном месте как зал суда удержать свой язык за зубами и вместо глупых кривляний объяснить всё внятно и обстоятельно. Кому приятно жить в бедламе? Все эти люди, которые сейчас собрались здесь говорят нам о том, что посредственности никому не нужны. Это так. Но им не нужны и гении. Они боятся безумцев. И вот рука барона с подписанной бумагой о разводе уже взмывает вверх и документ передан судье. И на глазах хохочуще-лающей толпы тот уже объявляет, что в документ закралась небольшая ошибка. Ну вы только посмотрите, это ведь действительно опечатка - дата подписи - 32 мая. Что же вы пишите, если вы в своём уме!?

На этот комментарий барон всего лишь легко улыбается в усы и продолжает свою речь. Он рассказывает о невероятных исследованиях, которые с лёгкостью доказывают, что один раз за множество лет человечество имеет право на лишний календарный день. Он получается из правильного расчёта времени, за которое проходит земной год. И это своё самое безумное открытие барон, конечно же, хочет посвятить ей. Той, чьё сердце со звоном разбилось об пол ещё лишь в первые секунды его увлекательной, но безумно беззащитной затеи. И кто-то уже кричит, что суд превращён в фарс. Но это всё ерунда - все они всегда ненавидели, лютой ненавистью ненавидели тех, кто живёт по каким-то своим безумным правилам. И им не нужны ни посредственности, ни таланты. Их беспокоят лишь они сами, да возможность утвердиться с помощью чужого падения с креста собственных идей. И потому нашему сегодняшнему герою больше всегда нравился Джордано Бруно - безумный ценитель своих идей, который так и не согласился поддерживать бесконечную ложь. Ложь, которую барон так ненавидит.

Но этот поступок барона, который окончательно развяжет последний узелок на маске общества, будет иметь намного, намного более тяжкие последствия. Ведь, как окажется, и любимая - та самая единственная - не готова к такому шикарному подарку, как ещё один рассвет. И ещё один закат. И ещё один безумный ночной полёт к Луне. Стоит ли после такого оставаться самим собой? И что вообще происходит с этим миром, когда люди в штыки воспринимают реальные вещи, считают что их оскорбили, над ними посмеялись... Но вы все, конечно же, понимаете, что правдой нельзя оскорбить. Верно?

Но никогда не бывает "навсегда". Всему приходит конец. И одно дело конец логический, а другое дело - скачки на дохлых лошадях с торжественным награждением победителей. И к чему всё это, если уж мир износился до такой-то степени, что стараясь быть основательным душит то, что взращивается и лелеется годами? И действительно, лучший способ стать преступником - просто оставаться собой, в то время как государство меняет законы, устанавливает собственные циклы движения солнца по небосклону, не обращая внимания на очевидные вещи, а  основная масса людей продолжает верить в справедливость этих указов. Никакого фарса, никакой жизни во имя всеобщего развития. Только расчёт. Холодный и ясный расчёт, направленный на достижение одной единственной цели - контроля и целесообразности. А новые открытия, эмоции и чувства на этом пути - сплошь мишура. И ведь встречаются ещё абсолютно конченные люди, возводящие эту мишуру в категорию жизненных целей.

Ну посудите сами - полусумасшедший лжец, который даже ради любимой не может поступиться своими безумными идеями, крах которых невозможно не предвидеть заранее. Кто он после всего этого судебного фарса? Любящий человек или фантазёр и самодур? И можно заявлять, что барон - великий сказочник. Но какой прок во всех этих ваших сказочках - лишняя шумиха и общественные скандалы, которые мешают сосредоточиться нормальным здравомыслящим людям? И стоит ли находиться рядом с таким человеком? И, возможно, стоит поставить под сомнение всю его деятельность вообще, передать имущество безумца в руки, в которых деньги действительно продолжат делать деньги, а не станут пустым золотым песком поблескивающим в лучах солнца без дела? В лучах солнца, факт разгона туч над которым, кстати, так и не был установлен документально. Ведь посудите здраво - нельзя же представить что человек поднимаясь в небо на воздушном шаре производит какие-либо действия для того, чтобы наладить погоду? И, конечно же, никакого шара не было. И во время ожесточённых битв с турками не было случая, чтобы конь барона лишился задней своей части, пил и не мог уже больше напиться. Вот только по поводу вытаскивания себя за косичку из болота существуют два мнения. Хотя и это, по большому счёту, полный бред.

Но когда рождается тот, кого считают безумцем, он всю жизнь обязан оставаться таковым, пока не докажет обществу, что безумно именно оно. Конечно, великий барон никогда не встречал на Луне эти прекрасные закаты и рассветы вместе с любимой, когда они крепко обнявшись  любовались звёздами и мечтали о будущем. Неужели она не помнит, что это всё было на самом деле!? Он, от ярости скалясь самой злобной из своих усмешек, никогда не летал на ядре, в пылу ужасной кровопролитной битвы, когда рядом погибали его друзья. Он никогда в жизни, слышите - НИКОГДА - не вытягивал себя за косичку из топких и гнилых болот, когда каждая секунда решала - жить или умереть. И время, которое в его замке то растягивается на года, а то схлопывается минуты, тем самым позволяя прожить как можно больше весёлых часов и поскорее "промотать" минуты одному Богу известной душевной муки, естественно идёт неправильно. Кому есть дело до того, что это помогает жить? Правильно - это когда жизнь течёт как у всех. И... будьте проще, люди к вам непременно потянутся. Отрекитесь. Забудьте. Полно сочинять сказки, небылицы и мнить себя кем-то, кто лучше всех остальных. Если вы не горите на костре и не тонете в болоте - то хотя бы не рассказывайте об этом при всех. Люди очень и очень не любят лжецов. Хотя, конечно, в тишине своей комнатушки вы можете во всё это верить - иметь своё мнение не воспрещается. Воспрещается раздражать им и отстаивать его перед глазами почтенной публики, которая, поймите меня правильно, уж всяко лучше знает как следовало бы вам жить, барон.

И, несомненно, нужно стать таким как все - всё уничтожить, забыть, сжечь. Сжечь по-настоящему. Чтобы ни одного воспоминания не осталось. Чтобы не было больше барона Мюнхгаузена, который когда-то кому-то так сильно мешал. И листки дневников и текстов, подаренных великими философами и просто друзьями, уже летят в огонь камина.

Для тех кто видел это собственными глазами, всё происходящее являлось великим варварством. Примерно так идут на эшафот - с гордо поднятой головой и безупречной широты душой. С улыбкой, которая запомнится всем присутствующим. И вряд ли даст спокойно прожить остатки своей жизни. Но эшафот этот, к сожалению, ещё не последний - не дано ещё достопочтенному барону знать это. И иногда самоубийство  - это ещё не всё. Ведь сколько талантливых гениев сломалось под тяжкой ношей своего бремени? И нужно иметь мужество уходить вовремя. Перед нами, господа, единственный персонаж в истории человечества, который хотя бы постарался уйти вовремя. Но всё это, конечно, зря. И безумного фантазёра сдержать могут разве только стенки гроба, в котором он обретёт уже наконец тот долгожданный и заслуженный покой. И выстрел не заставит себя ждать. Один - гулкий и пронзительный. В себя, в нутро, в само сердце этого абсолютно ненужного человека. Но история, как многие из вас понимают, на этом не заканчивается.


И что может произойти после смерти героя? Что может ещё такого случиться, когда сказитель уже, как кажется, убит? Наш герой - отнюдь уже не барон, становится садовником с фамилией Мюллер, который посвящает свою жизнь уходу за цветами. И стать человеком в Германии, занимающимся подобными занятиями, да ещё и с такой фамилией, значит стать практически никем. Вот он - удобный для общества гражданин. Спокойный, порядочный, тихий.

Боденвердер меж тем отмечает очередную годовщину со дня смерти великого барона Мюнхгаузена, чьи мемуары баронесса Якобина восстанавливает с нуля - в собственном издании, исходя из личного видения происходящих событий. И что может быть более сокрушительным и мерзким, чем бессовестные кривотолки о твоей собственной жизни? Сын Мюнхгаузена пытается повторить некоторые подвиги своего отца, что у него, конечно же, не получается. И его скорбь о смерти отца доходит до таких состояний, в которых он уже готов назвать всех окружающих да и себя самого, убийцами великого человека. На практическом опыте доказывается возможность вытаскивания самого себя за косичку из болота. И Мюнхгаузен повсюду, несомненно на слуху - гений своего времени, не признанный современниками. Но что поделать если те, кто его убил - и есть его современники. И более того - родственники.

Все уже забыли как можно творить самые волшебные и удивительные чудеса. Всё это осталось только в наспех скроенных "Похождения барона Мюнхгаузена" - дописанных и переосмысленных, а потому - пустых. И дань памяти нередко превращается в жуткий фарс, больше похожий на плохо сыгранное издевательство. Жители Боденвердера разучились мечтать, но обзавелись своим собственным героем - мёртвым, а потому - выгодным. И с героями всегда так в реальной жизни - достаточно непросто. Зато после смерти они удобоваримы, приятны и являются частью истории своего города, о которой каждый рассказывает взахлёб. Какой удивительный человек был! Необычный! Яркий!

Не смотря на это, садовник Мюллер всё также продолжает торговать цветами. Ему уже нет дела до погибшей легенды, как кажется. Но эта маска обывателя спадает, когда он понимает, что в нём разочаровался последний действительно преданный друг - его слуга Томас. И импульсивная натура, которая долгое время была тихим садовником уже взвинчивается как на пружинках, угрожая Боденвердеру вторым пришествием Мюнхгаузена. И люди поумнее, которые 32го мая уже празднуют день памяти своего национального героя, начинают беспокоиться, что с воскрешением барона их могут опять настигнуть неприятности. Сын Мюнхгаузена, так слёзно рыдавший по отцу снова порывается устроить с ним дуэль. Но если Карлу Иерониму легко стать садовником Мюллером, то ой как сложно садовнику Мюллеру стать Мюнхгаузеном. Да и кто поверит в то, что Великий Барон с его-то темпераментом мог затворником проторчать в Богом забытом цветочном магазине столько лет!? Уму не постижимо!

И потому вдова Мюнхгаузена уже не беспокоится о том, что закон будет на её стороне. А как иначе? Ведь если вы хотите доказать свою причастность к жизни национального героя, то вы просто обязаны повторить его подвиг. И зачастую нам дорого, очень дорого обходится слабость хотя бы на секунду перестать быть собой. И ты уже замечаешь, что у тебя из-под носа увели всё то, что ты самым бережным образом культивировал и охранял. А теперь ещё и используют против тебя как оружие. Возлюбленная барона, конечно же, решает поддержать семью "покойного", потому что понимает, что такой бесшабашный человек как Карл полёта на ядре просто физически не выдержит. И вот ещё один суд, на котором все самые близкие и преданные люди, за исключением верного Томаса, разве что, уже отрекаются от своего старого друга. Отрекаются осознанно - кто-то с корыстными целями, кто-то - чтобы уберечь жизнь этого авантюриста и стопроцентного безумца.

И, не смотря на всё это, с лица Мюнхгаузена не сходит эта фирменная ослепительная улыбка. Он понимает, что должен доказать всем окружающим свою правоту. Что нельзя больше терпеть всё это издевательство над своим добрым именем. И уже объяснить им всем наконец, что раз вы не умеете быть мужественными - не пробуйте даже летать на ядрах, раз не умеете выручать себя в самых опасных жизненных ситуациях - тоните в своём болоте. И Бог мой, насколько простые вещи приходится объяснять таким, казалось бы серьёзным людям!

Простите, но не эти ли люди временами так навязчиво хотели убить вас? И, возможно, они и сейчас этого хотят - вот перед вами стоит пушка, готовая выстрелить. И вы же знаете, что они не верят вам. Что они держат вас за самого большого на свете лгуна, который не может, просто не посмеет нарушить общую атмосферу приятной и добропорядочной тишины. Но неужели они прямо здесь и сейчас готовы на убийство? Нет.... Нет! Слишком мелочны они для этого. Слишком. И не поверят никогда и испугаются, и не захотят подтверждения только потому, что сами никогда не разговаривали с Сократом! Только потому, что им не понять, что ход времени, на самом-то деле это больше чем обычное скучное тиканье стрелок часов на стене. И здесь минуты - а там часы. И время иногда так хочется остановиться, что оно действительно тянется дольше. что иногда так хочется любить, что даже днём можно сделать самую тёмную ночь, а ночью не составит труда забраться по бобовому стеблю на самое высокое облако, или выше - на Луну! И оттуда разглядывать всю эту маленькую Землю. И вы никогда не поймёте того, что это не ложь. Ведь барон Мюнхгаузен просто не умеет лгать. Не умеет лгать также, как вы не умеете жить.  Но люди не верят. Им нужны твои фотографии на Луне. Им нужна задокументированная переписка с Шекспиром. Иначе тебя назовут лжецом. Только вот барон Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал на Луну, а тем, что не врёт. И между этими понятиями - огромная пропасть.


 .