Ганс Рудольф Гигер: синтетические сны (2017)


"Я сижу за столом в своей студии в Голливуде, пытаюсь писать это предисловие.
Периодически смотрю в окно: на кусты роз, столь обожаемые моей женой Барбарой,
на невысокие стройные итальянские кипарисы, на изумрудную зелень холмов.
На лужайке играют друг с другом наши кот и собака. И надо всем этим - голубое небо.
На моем столе разбросаны фотографии картин Гигера из серии "Город Нью-Йорк".
Каждый раз, рассматривая их, я заново переживаю всю полноту восхищения
этим удивительным швейцарским художником, художником XXI века.
Чтобы описать его работы, его взгляд "изнутри" человеческого - и моего тоже! -
тела, нужны особые слова, слова, которых нет пока в нашем языке.
Лишь некоторые из доступных нам определений подходят к этим пугающим,
полным благоговейного трепета образам. Гигер нарезает человеческую - мою! -
плоть на тончайшие ломти и выставляет на всеобщее обозрение.
Гигер делает срезы моего мозга и живыми, пульсирующими переносит их в свои картины."

Тимоти Лири

История знакомства человека с адом достаточно продолжительна. Через литературу, через искусство, через образы кинематографа и компьютерных игр человек открывает для себя двери в это бесконечное пространство. В пространство боли, смерти и страха. В пространство дискомфорта. Он заигрывает  с Дьяволом и показывает ему, что в этом мире уже достаточно зла, достаточно ужаса и новых его проявлений уже не требуется. Но это достаточно поверхностное мнение, так могут размышлять люди, которые не слишком-то задумывались о состоянии человека в аду. Искушения, боль, сомнения, ужас, страдание - всё это характеристики ада. Большого чужеродного мира, в котором человек оказывается не по своей воле. Пространства, в которое он вовлечён извне, в которое он извергнут после неизбежного предательства любящей материнской утробы. Аналог момента перехода в ад - рождение. И рождение - для многих светлое и замечательное событие - всего лишь завуалировано таковыми определениями. Это огромное давление матки на плод, это отторжение и разрыв связи ребёнка с матерью, это насильственное выселение, приводящее к первой детской истерике и к первому подсознательному чувству предательства, которое со временем мать пытается автоматически компенсировать заботой, лаской и вниманием. Я знаю женщин, которые в один из моментов автоматического размышления задумывались: "Зачем же я родила СЮДА ребёнка?" Это не размышление о ненужности жизни. Это обусловлено тем, что боль и ненависть управляют этим миром. За солдатом и жертвой ежесекундно рождаются солдат и жертва. Мир перенаселён, но человек ничего не сможет с этим поделать. Первый опыт рождения - не схождение ангелов. Станислав Гроф пишет о рождении следующее: "Глубокая связь между рождением и смертью в нашей бессознательной психике логична и легко понятна. Она отражает тот факт, что рождение представляет собой событие, потенциально или актуально угрожающее жизни. Ребенок и мать могут на самом деле лишиться жизни в ходе родов, и дети могут быть рождены болезненно посиневшими от удушья, или даже мертвыми или нуждающимися в реанимации. Процесс рождения также включает насильственные элементы в форме атаки плода маточными сокращениями, также как и отклика плода на эту ситуацию. Эта реакция принимает форму бесформенной ярости биологического организма, чья жизнь находится в серьезной опасности. Страдание и угроза жизни приводят плод в беспокойство. <...> Тот факт, что плод на последних стадиях родов часто сталкивается с различными формами биологического материала – вагинальными выделениями, кровью и даже мочой и фекалиями, несет ответственность за скатологический аспект перинатального символизма." Так прохождение через чистилище даёт нам личность, которая будет обязана становиться сильной и жить дальше в условиях всех вышеперечисленных реалий ада, чтобы провести через тот же психологический ад своих детей. Но страх - это всего лишь реакция. Такая же естественная, как и боль. Страх и Дьявол - результаты работы мозга. И тот, кто везде ищет ужас и Сатану, имеет с ними не только определённые проблемы, но и тесную связь. Ганс Рудольф Гигер в "Лабиринтах".



Всё живое, что мы сейчас видим вокруг себя, в один прекрасный отрезок времени произошло из неживого. Из мёртвого. Что-то произошло во Вселенной, что заставило мёртвую деталь для будущих многоклеточных организмов функционировать в неком странном полуживом состоянии. А потом, рано или поздно, случился первый вздох. Такие банальные вещи когда-то были величайшими прорывами в истории жизни. Превращение мёртвого в живое. Не воскрешение, но какое-то удивительное чудо.

Моря наполнялись существами, которые ели друг друга поедом, охота велась в полях и лесах. В воздухе. Так было, пока не пришёл человек. И природа немного замерла, не понимая чего ожидать от него. Но он оправдал ожидания. Разбитые черепа и пульсирующий вишнёвый человеческий сок заливали всю историю нашего существования. Некогда насилие и боль очень удачно использовал великий Босх для создания атмосферы своих полотен. Потом тем же самым занимались режиссёры в двадцатом веке, писатели, ранее которых был Великий и Ужасный Лавкрафт, полностью подтвердивший все самые худшие опасения относительно деградации народов. И всё это происходило, как кажется, для того, чтобы "Малыш" и "Толстяк" уже вывалились из бомболюков прямо на Хиросиму и Нагасаки. Ужасающие новости с места событий. Радиоактивный ветер льётся с экрана и маленький пятилетний мальчик уже не может оторвать себя от монитора. В его голове проносятся картины боли и страданий, он понимает, что человечество готово себя уничтожить. Сегодня. Сейчас. И что оно находится уже в состоянии агонии, если безумствует в таких масштабах.

Потом появится первый череп. Отец-аптекарь принесёт его с работы и маленький Ганс навсегда влюбится в кости. В итоге, кости - это всё, что останется от нас. Символ окончательной смерти и доказательство того, что мы когда-то были. Поэтому Гигер регулярно посещает местный "розовый холм", который располагался на месте старинного судилища, служившего некогда для казни преступников. И вот маленький мальчик уже копается в земле, находит и сличает кости некогда ходивших по этой земле живодёров, головорезов и мошенников. Отбирает лучше экземпляры и тайком проносит их домой, аккуратно складывая под кровать. А позже, в ещё достаточно юном возрасте, будущего художника заинтересует устройство гильотины. Он соберёт одну такую дома - отдаст плотнику все нужные замеры. Только вот лезвие, конечно же, взять будет негде. Гильотина - это, в каком-то смысле, машина времени. Красная кнопка, которая помогает тебе выключить все каналы происходящего. Остановить несправедливость, которая творится вокруг. Прекратить боль. Слиться в одно со смертью и больше не бояться. Ведь страх - это то, что окружает нас повсеместно. Люди не могут жить без страха. Это - реалии наших с вами будней. Они обусловлены тем, что мы - чужие в этом мире. И он для нас, урождённых внутри чрева другого живого существа, чужд. Да, мы формируем его, но всегда пытаемся вернуться обратно, подсознательно понимая,что именно там можем чувствовать себя в полной безопасности. Что именно там наше настоящее место, а всё, что происходит вокруг, просто дом безумия, в котором люди ищут двух вещей - секса и смерти.

Если в сексе скрытое мужское удовольствие проявляется в форме возвращения в свою "естественную" маточную среду обитания, то женщина во время акта соития, несомненно, принимающая сторона, которая может за всей своей ежедневной слабостью и болью пребывания в пустом мире почувствовать себя дарующей успокоение и психологическое укрытие, архетипической заступницей. Впрочем, характер этой заступницы резко меняется, когда она сталкивается с беременностью. И тогда происходит удивительная трансформация - безумие и двойственность подавленной Тенью поселяются в женском сознании. С одной стороны, её раздирает на клочья идея о самом чуде материнства и реализации собственной "охранной функции" для плода. С другой стороны, она сама понимает, что будущее живое существо рано или поздно будет отторгнуто организмом, и тогда оно тоже познает окружающий ад и будет обречено на последующую смерть. На уровне архетипики женщина понимает, что должна сыграть ту самую роль чистилища, через которое придётся пройти плоду в нелёгком процессе появления на свет. Происходит пересмотр мужского начала находящегося рядом самца, оценка его способностей сохранить свою семью от окружающего безумия и, в случаях здравомыслящих матерей, длительный процесс компенсации и помощи младенцу - процесс неосознанный, некая ответственность, которая имеет логическое объяснение, но всё равно базируется на комплексе вины за отторжение собственного плода и дарование ему дискомфорта и последующей смерти.

Кто-то скажет, что всё это выглядит достаточно грубо, что человек - это мудрость и сознание. Но наш сегодняшний герой вполне согласился бы, что человек - это, в первую очередь, механизм. Механизм, склонный к самокопированию, проявляющий свои автоматически настроенные чувства и эмоции чаще, чем думает каждый из нас. Человек - это подверженная порче машина, наделённая сознанием. У него есть всё, что положено иметь машине. Внутри него заключена смерть, которая гнездится в вынужденном износе одной или нескольких деталей. Когда произойдёт эта поломка - нам неизвестно. Но не пугайтесь - существует некий автосервис, которые меняет человеку трубки, моторы и клапаны. Тогда функционирование продолжится. На какой-то срок. Пока масло не забьёт очередной переходник. Именно поэтому создания нашего сегодняшнего героя, отображённые на его картинах или в кинематографе так пугают и восхищают нас. Человек боится не фантазий, он боится реалистичности, которая добавлена в эти фантазии. Происходит узнавание в чудовище своих черт. Потому, вывернутые на всеобщее обозрение трубки и детали, влагалища и фаллические образы, очевидная "технологичность" в эротических картинах и "человечная" сторона биомеханоидов Гигера всегда приковывает взгляд. Поршни двигаются ритмично. Соитие происходит бездушно. Выполняется заложенная программа. Цель достигается.

Человеческий психоз достиг такого масштаба, что коренной потомок обезьян, сошедший с ума примат, заигравшийся в собственном магическом театре, начал полностью отрицать свою животную натуру. Своего Бога он заключил в понятие веры, а своему Дьяволу сделал самый невообразимый подарок - знание. И из века в век он проходит искушение знанием, которое может подорвать веру. Не существует более безумного существа, которое, несмотря на всю свою беспомощность, мнило бы себя настолько талантливым.



Тот, кто вооружён знаниями, пониманием и логикой, может осознать, что человек - страшное существо. Человек - это обезьяна, которая хочет оторвать себе хвост и с ужасом наблюдает за его отрыванием. В природе нет механизмов, которые равны человеку по степени его безумия. И поэтому их  нужно было создать.

И с самого детства мальчик, который играл с тенями и придумывал своих персонажей в контексте более чем грамотно созданных, окутанных Тьмой миров, отличался незаурядностью мышления, поведения, выдаваемых на холстах образов. В возрасте 19-ти лет Гигер публикует ряд своих работ, объединённых в цикл "Atomkinder", который сразу же пробьётся в несколько подпольных журналов. Но до признания и успеха ещё далеко. Первой действительно серьёзной работой Гигера станет цикл образов, объединённых под названием "Necronomiсon", ставший оммажем гению циничного Лавкрафта. В это время Гигеру уже 37. Он определился в своём стиле и всё те же тёмные голоса, которые послали ему видение атомных детей, уже ломаются и грубеют, оскаливаются зубастыми пастями и диктуют свою волю художнику, заставляя на ночь приставлять к дивану мольберт и холст. Или, как минимум, бумагу и карандаш. Потому что теперь они приходят во сне. В бесконечных кошмарах Гигера, о которых позже будут рассказывать близкие и друзья художника. Теперь они принимают очертания и не человеческие вовсе. Атомные дети растут. Растут на благодатной почве - их создатель многое сделает для взросления своих образов. Скормит свои гениальные пальцы Тьме до крохи - станет собирателем оккультных предметов, имеющих отношения к Чёрным Мессам, будет стараться всё чаще проводить время в домах с дурной славой - классических прибежищах привидений и прочих мерзких сущностей. Отдельное увлечение, конечно же, посмертные маски, в числе которых маска его старого приятеля Тимоти Лири. Посмертная маска некогда выполняла роль ориентира для душ, которые имеют право вернуться в своё тело. Ведь ничто не вечно. Человек в гробу гниёт, как раздавленный апельсин. Остаются только кости, которыми Гигер также безумно восхищается. Он оформит берцовыми костями и человеческими черепами свой "Гигер-бар". Очень радушное, тёплое заведение, хозяин которого незадолго до смерти скажет, что ему не хотелось бы быть кремированным. Что ему хотелось бы оставить свои кости в земле. Ведь эта могильная романтика так прекрасна, верно?

Там, где жизнь переплетается со смертью, там где Эрос и Танатос неразрывно связаны, возникает Великая Химия Жизни. И образы, как кажется, абсолютно нечеловеческие, предстают перед нами препарированными, с извлечёнными на поверхность эмоциями и стремлениями к могиле, к конечности своей странной и такой необычной жизни. В своё время, при знакомстве с творчеством графа Лотреамона, Гигеру в память запала одна фраза великого циника: "Прекрасно, как случайная встреча швейной машины и зонта на анатомическом столе." И этот образ - сплав живого и неживого, породит всё то многообразное великолепие, коим теперь запомнится автор этих нетленных видений. Точки зрения многих современных психологов раскрывают в образах Гигера не только то, что видят школьники - мрачняк и секс, но нечто более глубокое. Тимоти Лири так определит его опыты: "Гигер, ты иномирный пришелец, таящийся в моем теле, откладывающий в нем свои блуждающие яйца чуда. Ты опутал себя шелковистым коконом, словно личинка, и проложил глубокий тоннель к железе моей мудрости. Гигер, ты видишь глубже, чем мы, одомашненные приматы. Не посланник ли ты какого-то сверхразумного биологического вида? Может быть, ты - вирусный гость, глядящий глазами цвета маковых лепестков на наши органы размножения? Творчество Гигера тревожит и ужасает нас потому, что охватывает громадный эволюционный период. Оно показывает нам - и даже слишком отчетливо - откуда мы пришли и куда уйдем. Он погружается в наши биологические воспоминания. Он делает наши младенческие фотографии за восемь месяцев до нашего рождения. Гинекологические пейзажи. Внутриматочные открытки. Гигер опускается даже еще глубже - в ядерную структуру наших клеток. Хотите знать, как выглядят ваши цепочки ДНК? Взгляните на его работы. Увлекая нас вспять - в наше болотистое, слизистое, вегетативное, насекомовидное прошлое, он всегда толкает нас вперед - в космос. Его конечная перспектива - внеземная. Он учит нас любить наши скользкие, эмбриональные, насекомовидные тела - чтобы мы смогли преобразить их."

И хоть многие "ценители творчества" нашего героя и считают, что Чужой - несомненно табуированная тема и творчество Гигера куда глубже и многообразнее, просто посмотрите эту серию фильмов. Невероятное существо, приобретающее, если внимательнее присмотреться, некоторые черты тех организмов, в которых проходило инкубацию. Универсальный хищник, уже практически четыре десятка лет приводящий зрителей в ужас и восторг одним своим появлением на экране, некой "осознанностью" движений. Единственный в своём роде образ из всей истории кинематографа, который за столь долгий срок так и не нашёл себе достойных конкурентов и аналогов как таковых. Его время  уже не пройдёт ибо оно - космическое безвременье. Принесшее "Оскар" своему создателю чудовище живёт и дышит до сих пор. Его идея жива, его мир распространяется немного дальше его экзоскелета. И можно сказать даже больше - не все знают Босха, работами которого в начале своей карьеры вдохновлялся Гигер. Не все из наших современников знают даже самого Гигера, но причудливые очертания Чужих - один из самых запоминающихся образов в современном искусстве.

И вот холодные тона от зелёного до светло-металлического снова покрывают холст под аэрографом. Они создают объём. Они создают событие. Они проявляют в жизнь то, чего ранее никогда не было. Так творится магия. Магия, которая станет настолько реальной, что то ли в датском, то ли в голландском аэропорту художника задержат на таможне, поскольку примут его работы за фотографии. Прибывший на место эксперт будет долго крутиться вокруг холстов и в итоге скажет, что это действительно похоже на работу краскопультом. Гигер будет более чем раздосадован: "Где, они думали, что я это всё сфотографировал? В аду?"


И вот эта огромная погибшая космическая база. Внутри - большими буквами - внушительная надпись "Надежда Хадли". И, продвигаясь по её коридорам, уже нельзя чувствовать себя в безопасности: стены покрыты причудливой вязью слюны и биополимерной смолы, кое-где встречаются коконы, с крепко упакованными в них людьми, ждущими перерождения. И, кто знает, может быть человек является определённой питательной средой для развития некого нового сверхвида? Или, как минимум, переходным звеном в долгом процессе эволюции? Ведь эволюция, как известно, заканчивается для тех, кто решил, что она закончилась. Личная эволюция - это личное решение каждого отдельно взятого человека. А насильственная эволюция - один из предположительных сценариев развития нашего вида, лукаво предложенный фантастами. Во вселенной Dead Space, например, человек тоже служит благодатной средой для развития новой отдельной расы - некроморфов. Теренс МакКенна предполагал, что самый обычный галлюциногенный гриб может быть космическим путешественником, который достиг земли только с одной целью - соединиться с нервной системой человека и превратить как себя, так и его в существо, стоящее на эволюционную ступень выше. Так чем же плохи в этом плане ксеноморфы Гигера, заимствующие часть своего образа от бывшего хозяина, в чьей утробе они проходили развитие?

Но коридор заканчивается и вот мы попадаем в стерильную хирургическую комнату, где нас окружают десятки больших и маленьких колб и пробирок, в каждой из которых уже заключён некий элемент жизни. Это могут быть извивающиеся лицехваты и какие-то органические материалы, органы для пересадки или нечто абсолютно фантастическое и непонятное. А на столе прямо перед нами - самый обычный, как кажется, человек... Он находится в агонии, его грудная клетка, то поднимающаяся, то опускающаяся, скрывает в себе истинное чудо космической жизни. И когда кости треснут, как спелый арбуз, а плоть будет прорвана, на поверхность из тела уже появляется этот маленький грудолом, который быстро и вёртко скрывается в вентиляционной отдушине. Мы же подходим ближе к бедолаге и, при первом же осмотре, внутренний мир человека сразу приобретает свои самые реальные черты. Сосуды внутри тела уже предстают в нашем сознании самыми прочными из трубок, которые природа могла бы придумать для нашего организма. Вы видите, как они неровными толчками продолжают прогонять по телу кровь - пенящуюся, и не желающую останавливать свой бег. Видимо где-то случился прорыв в этих смешных трубочках и теперь они заполнены кровью только на треть - можно разглядеть пузырьки воздуха, которые и создают эту невероятную пену внутри механизма. Огромные меха лёгких начинают синеть - это вызвано остановкой дыхания и постепенным замедлением тока крови. Лёгкие приобретают неестественный для них оттенок, отличающийся от характерного насыщенностью тёмного цвета. И механизм, естественно, прекращает свою работу. А теперь посмотрите на работы Гигера. Не тоже ли самое видим мы на них?

"Люди часто пытаются объяснить мне, откуда я черпаю свое вдохновение. Я живу в Цюрихе. Мне 72 года. Предпочитаю сидеть дома с любимой женой Кармен, кошкой и регулярно навещающими меня друзьями, нежели выбираться наружу и отбиваться от фанатов и журналистов. Иногда меня, правда, злит, что некоторые арт-критики принижают стоимость моих работ только потому, что среди моих поклонников гораздо больше представителей субкультур, чем скучной верхушки арт-истеблишмента. Мои работы не кажутся мне порнографичными. Сексуальность - часть нашей человеческой жизни, иногда она становится и частью моих работ. Во всяком случае я не возражаю против умело сделанных порнографических фильмов. Но то, что нам каждый день показывают по телевизору, возможно, гораздо более непристойно, чем то, что обычно принято называть порнографией."

Наивно было бы полагать, что всё вдохновение героя - исключительно фантазии, рождённые прочтением Лотреамона и мрачной игрой Теней. Когда ты понимаешь, что внутри тебя некая сила уже готова зачать, ты начинаешь искать Творческое Семя, которое вступит в яркий метафизический танец с твоим естеством и породит нечто новое и неизвестное, ещё недоступное тебе. Эта сила, в потенциале своём, может представать ноющим чувством, разливающимся от солнечного сплетения горизонтально во все стороны. Она даёт ощутить те ремни, которыми перетянут промежуток между третьим и пятым рёбрами. И когда ты видишь или слышишь недостающую часть мозаики, которая уже готова собраться внутри тебя, рёбра, кажется, размыкаются и сливаются воедино с этой Бессмысленной Пропастью, дарующей нам Творчество. И, при слиянии этом, нутро создателя становится инструментом, идеально настроенным на одну волну с его вселенной - его Тёмным или Светлым миром. Вдохновение это - смоляные губы мрачного душного колодца, которые жаждут поцелуя. Вдохновение это - первый жёлтый лист слетевший с берёзы в старом чарующем парке. Вдохновение это - спокойствие дикого зверя, живущего на скалистых откосах гор. И в своём колодце снов, наполненном мрачной вязкой болотной водой, Гигер, несомненно, видел очертания этих образов. Видел их в зеркале, наблюдая устаревание своего вместилища сознания. Видел их в тёмном подвале собственного шато Сен-Жермен в Грюйере, в котором практически безвылазно провёл свои последние 16 лет жизни. Да, великий мастер, как кажется,   ничего не придумывал сам - всё, что являлось ему, являлось в мучительно тягучих снах. И все образы чудовищ, созданные по заказу "Голливуда" ли, или переданные на полотне, изначально живы. Они существовали задолго до Гигера и просто ждали своего появления, ждали, когда можно проломить грудную клетку своего творца и явить себя миру во всем своём ужасающем великолепии.


Сайт создан с Mozello - самым удобным онлайн конструктором сайтов.

 .