Говард Лавкрафт: антропология

Ты, Сэмюэлий, приписываешь людям слишком большое значение и важность,
и из-за этого-то ты и страдаешь. Стань безличным и непроницаемым для толпы.
Отвергни контакт не только с ними, но и с их существованием.
Книги и старые колониальные дома надежнее всего, они хорошо хранят свои
мрачные и непостижимые тайны. Не доверяй ничему, кроме прошлого или старины.

Когда вы выходите на улицу - какие мысли рождаются в вашей голове? Знаете ли вы, кто окружает вас в данную минуту и насколько эти существа, которые хотят казаться людьми, вообще люди? Ведь мерок много, но правильная одна: человек - это существо, которое вынуждено убегать от своего внутреннего животного. И, если вы не находитесь в этом диком побеге, то может вы и не человек вовсе? И природа ваша больше напоминает природу туземца, которому требуется съесть лягушку, чтобы вызвать дождь?

И вот вы попадаете туда, где сложно спрятаться от умалишённых - на улицы города. Сотнями спин серые существа обратились в небо, бесцельно и бессмысленно уставившись в тротуары под своими в ногами. Дождь начинает заливать улицы и над головами этих безумных животных появляются зонты. Это единственное достойное определение. Поскольку только безумное животное может быть настолько бестолковым, чтобы ставить капкан лжи утром и попадаться в него каждый вечер. Только безумное животное может считать, что вера в плоды деятельности писателей и художников, провозгласивших свои творения посланиями свыше, делает их ближе к какому-то личному Богу. Ведь у каждого из нас столько Богов! И каждый готов уничтожить других за свою веру. Как ни странно, человек с лёгкостью верит в них. В многоруких, безумных, с головами птиц, рыб, прочих неразумных тварей, среди которых, конечно же, и сам человек. Невозможно объяснить фанатикам, что они неправы. Фанатик всегда безумен, фанатик всегда в капкане. Его агония кажется ему благословением, но кроме разрушения мозга и нарушения банальных процессов причинно-следственных связей не несёт в себе ничего. Почему по небу летит комета? Несомненно по чьей-то злой воле и с какой-то ужасающей целью!

Ксенофобия вкусна и полезна. В небольших дозах она исцеляет мозг. При передозировке - скидывает человека в пасть безумия и перемалывает его сердце костяными жерновами. Но сейчас во всём мире принято считать, что мнение профессора равнозначно мнению последнего суеверного болвана, который строит своё общение и свой мир исходя не из мыслей и выводов, сделанных мозгом. Нет. Существуют (и всегда будут существовать) люди, которых приходится подтягивать под общий уровень развития. Именно для них существуют детсадовское всеобщее равенство. Но самое страшное, что существуют целые общества, которые формируются из людей подобного пошиба. Они суеверны, они не верят в свою волю, но верят в знамение, в сигнал, в хтонических божеств, которые выправляют русло их жизни. Очередной хитрый капитан Марш научил их молиться ужасному угасающему морскому Богу. И он обязательно добьётся своей цели - свергнет здравомыслие и рассудок, внедрив свои первобытные порядки в очередную загнивающую коммуну. Только вот люди, которые пойдут за ним, навсегда перестанут быть людьми. Говард Лавкрафт в "Лабиринтах".


Воспитание собственного сознание - дело рук каждого из нас. Психологи ничем не умнее любого среднестатистического человека. Социальные институты - слишком оторваны от жизни, чтобы предлагать адекватные решения. Учиться у кого-то или слушать учителей - слишком нелепо, если учителя эти предлагаю схемы, которые действовали и работали несколько веков назад. Можно вынуть из этих басен методологию, стряхнуть с неё пыль, приложить к соответствующей твоему времени действительности и только тогда получить от неё какой-то минимальный толк. Твой мозг всегда в твоей голове. Если ты считаешь, что его работа должна зависеть от тех, кто тебя учит, вряд ли ты вынесешь из этого обучения что-то хорошее. Скорее получишь очередное лекало, очередной ГОСТ. Обучающая информация "для всех" несёт минимум смысла, если не вписывать её в частности. Она должна синтезироваться непосредственно с личным опыт, представлять собой грамотно простроенный бланк, который заполняешь ты сам. Если данный бланк уже заполнен до тебя, то с вероятностью в сто процентов он тебе не подходит. Можете воспринимать эту информацию как некий щит для мозга.

Говард Филлипс Лавкрафт родился 20 августа 1890 года в Провиденсе. В маленьком городке, жизнь в котором ни чуть не помешает его творчеству, а только поспособствует уединённости, вносящей свои коррективы в произведения одного из самых мрачных и самобытных писателей за всю историю литературы. По линии матери Говард был прямым потомком старинного рода Филлипсов, предком которых являлся первопоселенец Джордж Филлипс, прибывший в Массачусетс из Англии в 1630 году. Отец Говарда - коммивояжёр ювелирной фабрики - заболеет сифилисом и прогрессирующим параличом, которые приведут его в уютные стены госпиталя Батлера. Мать так и не расскажет маленькому Говарду, что на самом деле случилось с его отцом. Когда будущему писателю, который большую часть своей жизни будет работать в стол, исполнится три года, его отец умрёт. Со смертью кормильца воспитание юного Лавкрафта перейдёт в руки его матери и тёток, а также деда - Уиппла Филлипса. Библиотека деда и окружающие Говарда монументальные пейзажи колониального прошлого займут львиную долю повествования во многих его произведениях, героями которых станут благородные мужи с, зачастую, безупречной родословной. Подобному опыту поколений в книгах Лавкрафта будет противопоставлен абсолютно другой мир - чужой и пугающий быт деградирующей деревенщины, которая верит в условности, сказки, предания и непонятных божеств, умирающих и агонизирующих в век науки, искусства и технологий. Именно поэтому старик-колдун Уэйтли в "Ужасе Данвича" выглядит таким мрачным и выписанным из древних преданий, а его дочь Лавиния - бледная тень на фоне властного отца, увлечённого древними книгами, написанными безумцами. Сознание и прогресс у Лавкрафта практически всегда противопоставлены иллюзиям божественного вмешательства и помутнению сознания на фоне разложения человеческой мысли.

Благодаря домашнему образованию и библиотеке деда, Говард рано обучается письму, пробует себя в стихотворных формах и запоем читает братьев Гримм, Эдгара По и Жуля Верна. Мотивы По будут раскрыты в том блоке рассказов Лавкрафта, которые сейчас принято неформально называть "смертельные истории". Верн и Гримм помогут автору смешать в своём сознании страсть к вымышленным приключениям и заселение вполне известных географических областей существами неведомого мира. Теми, кто нацелен на уничтожение людского вида и его сознания, начав процесс ассимиляции непосредственно с мозга нашего психологически неустойчивого вида. В развитии тем существ из далёкого космоса Лавкрафту поможет изучение астрономии. Он так и не закончит школу по причине многочисленных проблем со здоровьем, потому все его астрономические открытия и некая любовь к точным наукам захлестнут читателя в одном из ключевых текстов Говарда - "Снах в ведьмином доме". Историей о науке и суевериях также можно назвать его произведение "Сияние извне", которое является достаточно прозрачным рассказом, повествующим о столкновении людей с неким излучением, подобным радиации. Как и во всех рассказах Лавкрафта, тема науки здесь пропущена через призму обывательского необразованного сознания, что создаёт атмосферу страха и ужаса перед неизведанным.

Когда мальчику исполнится 14 лет, он впервые открыто столкнётся с тем, что является одной из основных тем его творчества - со смертью. Умирает Уиппл Филипс. И, как часто случается с теми художниками и писателями, которые пытаются снять табу с темы смерти и ввести её в культуру, творчество молодого Говарда ещё больше прижимает его своей тяжеловесностью.

Между тем, всю свою ксенофобию и паранойю, которая несомненно будет присутствовать в произведениях Лавкрафта, Говард заключает в интереснейшую форму. Тот, кто не знаком с личностью автора, воспримет его произведения как уникальные по своей силе чудовищные видения. Но если знать отношения Лавкрафта к тем, кто с его точки зрения не был достоин называться человеком, появляется ещё один интереснейший подтекст, который могут изучить люди, решившие обратиться к поздним письмам Говарда: "Буржуазный капитализм нанёс смертельный удар художественному мастерству и искренности, возведя на престол дешёвую развлекательную ценность — ценой того внутреннего совершенства, которым могли наслаждаться лишь культурные, нестяжательского типа люди достойного положения. Определяющим рынком для написанного... и для иного, когда-то художественного материала перестал быть маленький круг действительно образованных людей, но стал значительно более широкий круг смешанного происхождения, где численно доминируют грубые, полуобразованные лица, чьи идеалы столь последовательно извращены, что не позволят им хоть когда-нибудь обрести вкусы и взгляды аристократов, чьей одежде, речи и внешним манерам они столь усердно подражают. Эта толпа жадных хамов вынесла из родных лавок и контор истовую любовь к искусственным отношениям и слащавой сентиментальности, которую подлинное искусство или литература не смогут удовлетворить и они настолько превзошли численно остатки образованной элиты, что большинство агентств-поставщиков тотчас же переориентировалось на них. Литература и искусство потеряли большую часть своего рынка; а сочинительство, рисование, драма и т.д. всё сильнее поглощаются доменом развлекательных предприятий." Политические взгляды Лавкрафта также отображены в его письмах: "Взгляд [Гитлера], конечно, романтичен, незрел, окрашен игнорирующей факты эмоциональностью... Определенно, Гитлер реально опасен - и все же нельзя закрывать глаза на честную справедливость базовых побуждений этого человека... Я­ повторяю, что за каждым из главных пунктов гитлеризма стоит большая, срочная необходимость - расово-культурная целостность, консервативные культурные идеалы­, спасение от абсурдности Версаля. Безумие не в том, чего Адольф хочет, а в том, как он это видит и собирается получить. Я знаю, что он клоун, но, ей-Богу, мне нравится этот парень!"


Категоричность в осуждении любого явления должна быть подкреплена фактами. Грубо говоря, если "a =  b + c" нельзя отрицать определённую ценность "a", не проанализировав все множество её составляющих. Однако люди год от года подтверждают свою глупость. Они создают пустую оболочку, размалёвывают её чёрной краской или белой (в зависимости от собственной прихоти), а потом выдают собственное мнение за окончательную истину. Они даже не смотрят на включённые в событие элементы. Они просто говорят: "Явление "а" никуда не годится!" Почему? Потому что человек не может вписать его в собственную картину мира. Таково поведение людей с явными нарушениями причинно-следственного мышления. Их мозг не способен переварить поступающую информацию. Научите дикое племя тому, что айфон - технология Богов. И через 60 лет в этом племени не будет сомневающихся в данной информации, поскольку знание передаётся из поколения в поколение. И если человек не размышляет над полученной информацией, он будет передавать своим детям то знание, которое считает единственно верным.

Единственный способ остаться человеком - тренировать свои человеческие качества. Интеллект, критическое мышление, гуманное и взвешенное отношение к происходящему вокруг. Нетерпение к глупости и откровенному бреду, который происходит вокруг. Сила, ловкость, инстинкт - важные элементы нашей жизни. Но они не важнее, чем те же составляющие жизни других высокоорганизованных животных, например, приматов. Когда мы говорим о себе, как о человеке, мы должны задумываться не только о видовой принадлежности, но и о том, что помимо биологических определений характеризует наш вид. Ведь мы позиционируем себя, как высших млекопитающих. Что прилагается к этому почётному званию? Всё, что было описано выше. Если уничтожить идею развития деталей человеческой культуры и человеческого сознания, очень скоро мы окажемся в нашей первоначально среде, комфортной для многих людей, но не подходящей для того, чтобы отделять себя от обезьян: суеверие, страх перед дикими животными, природными явлениями, прочее наследие дикого прошлого, когда молния с неба была проявлением неких высших сил, а стихийные катастрофы - наказанием за грехи. Удивительно, что человеку свойственно приписывать абсолютно не относящиеся к нему события к разряду наказаний за то, что придумали священнослужители для большего удобства процесса управления толпой. Они не были глупы. И завязали узлы суеверий в тех местах, где проще всего подловить человека неграмотного, необразованного и отказывающегося развивать собственный мозг, полностью отринувшего пополнение багажа знаний, так необходимого для процесса собственного развития.

И про Иннсмаут они болтают - в основном перешептываются - уже лет сто, не меньше, и, как мне представляется, не столько не любят его, сколько побаиваются. Послушаешь некоторые из их рассказов, так просто со смеху помрешь - насчет того, что старый капитан Марш водил дела с самим дьяволом и помогал его бесенятам поселиться в Иннсмауте; потом еще что-то насчет поклонения сатане и тех несчастных, которых приносили ему в жертву где-то неподалеку от причала - говорят, в 1845 году, или что-то около того, люди случайно наткнулись на то место. Да только сам я из Пэнтона - это в штате Вермонт - и такую болтовню никогда не одобрял. Послушали бы вы, что рассказывают здешние старожилы про черный риф, что расположен неподалеку от наших берегов - они называют его рифом Дьявола или Дьявольским рифом, кто как. Большую часть времени он выступает из воды, а если и скрывается под ней, то не очень глубоко, но все равно его вряд ли можно назвать островом. Так вот, поговаривают, что изредка на этом рифе можно видеть целый выводок, племя этих самых дьяволов - сидят там вразвалку или шастают взад вперед возле пещер, которые расположены в верхней его части. На вид это довольно неровное, словно изъеденное, место примерно в миле от берега. В старину, говорят, моряки здоровенный крюк делали, только бы не приближаться к нему. Но это только те моряки, которые сами родом не из Иннсмаута. И на капитана Марша они зуб имеют, вроде бы, потому, что он якобы иногда по ночам во время отлива высаживался на этом рифе. Может, так оно и было, потому как место это довольно любопытное, так что, возможно, он там пиратский клад искал, а может и нашел; но люди поговаривают, что он водил там какие-то дела с дьяволом. Так что, как мне кажется, именно капитан Марш и был причиной того, что за рифом этим установилась такая недобрая слава. Было это все еще до эпидемии 1846 года, когда больше половины жителей Иннсмаута эвакуировали. Никто тогда толком не понял, в чем там было дело, скорее всего какую-то заморскую болезнь привезли из Китая или еще откуда. А картина вроде бы и в самом деле была страшная - бунты, кажется, были и еще что-то мерзкое, только за пределы города это так и не вышло, а сам город после этого пришел в ужасное состояние. В общем, уехали оттуда люди, сейчас, пожалуй, человек триста или четыреста осталось, не больше. Но самое главное во всем этом деле, как мне представляется, просто расовые предрассудки и надо вам сказать, я не осуждаю людей, у которых они имеются. Я и сам терпеть не могу этих иннсмаутских парней, и ни за что на свете не ступлю в их город ногой.

И, когда вы слышите эту историю в первый раз, вы сразу думаете: "Ну что за чушь?" Слишком много вероятностей, слишком много предположений, слишком много ... домысла? Однако стоит только попасть в подобный городишко, в окружение местных, чья жизнь сводится к существованию в глуши, на задворках цивилизации, чей основной досуг - постоянно затухание разума и вера в то, что улов или урожай зависят от каких-то проявлений сверхъестественных сил, сразу становится понятно, почему возникает столько слухов и недомолвок в отношении подобных людей. Становится ясно, что безумец не тот, кто рассказывает подобный байки, а тот, кто варится в этом примитивном котле тупости. Примерно те же эмоции испытал Лавкрафт, оказавшись в Бруклине в 1924-ом году. Множество приезжих со всех уголков мира. Люди, чья вера упирается в различные писания, которые, как уверен был Говард, написаны для религиозных простаков, угнетали его всё больше. Потому брак, заключённый с Соней Грин, рассыпался в этом ненавистном Лавкрафту обществе, не продержавшись и три года. Отсутствие образования также ставило Говарду разнообразные препоны и он решил, что его жизнь отныне будет связана с родным Провиденсом, куда он и вернётся после развода в 1926-ом году.

В Нью-Йорке, однако, будет написан "Герберт Уэст - реаниматор", который станет классикой тех самых фирменных "смертельных историй" от Говарда. Отголоски жизни в большом городе и непосредственное отношение автора к подобным местам также можно увидеть и в рассказе "Кошмар в Ред-Хуке", написанном в 1925-ом году и изданном двумя годами позже. Главные герои этой истории - полубезумные фанатики, похищавшие детей и всячески нагнетающие спокойную городскую обстановку в одном из портовых районов города. Представители внезапно добравшихся до цивилизации суеверных верований и сект, по мнению автора, разъедают атмосферу культуры и образованности, своими древними ритуалами уничтожая саму идею человеческого интеллектуального превосходства над другими видами. Можно, конечно же, молиться на стакан чая. Наше общество ещё не настолько развито, чтобы запретить человеку интеллектуальное гниение и разложение, но нужно понимать, что пока подобные ритуалы и обряды живут и крепнут в крови вида, который построили ракету и полетел в космос, пропасть между наукой и диким суеверием не начнёт уменьшаться. Скорее приведёт к безумному смешиванию одного с другим. И если суеверия способны потопить знание, то терпимость к суевериям подобна выстрелу в висок Николы Тесла.


Каждый из нас понимает, что упрощение поступающих в мозг сигналов ведёт к снижению сложности мыслительного процесса, делая банальную схему мышления более востребованной. Последствием подобной борьбы за востребованность является трансформация сознания, которое отказывается от сложных путей сообщения мозга и аналогичных источников, транслирующих в него данный сигнал. Мозг человека, который отличается от мозга более примитивных животных только своей сложностью, исключает из мыслительного процесса те пути и механизмы обработки данных, которыми он перестаёт пользоваться. Средний уровень человеческого сознания, на котором пребывает большинство из нас, недостаточен для существ высшего порядка. Однако, ни о какой категоричности не может идти и речи. Потому что каждый из нас способен пробудить своё безумие, которое приведёт к параличу сознания. Достаточно лишь начать принимать сигналы извне, не преобразовывая их, поглощать информацию не анализируя, поверить всему, что вам говорят и пользоваться всем, что вложили в ваши руки сегодня.

И вот эта бесконечная история писателя, который придумывает миры, собирает Вселенные и обсуждает результаты своего творчества с друзьями по переписке. И догадывается ли он сам, как можно интерпретировать его произведения? Конечно же, толкование толкованию рознь, но очень многие достаточно грамотные современники Лавкрафта, которых он сделал своими героями, несмотря на силу духа и приверженность к научным методам, ближе к концу произведения погружаются в тёмное безумие, если вообще остаются в живых. Такова плата за встречу с древним знанием, поглощающим ум своих приверженцев. Как сказал Артур Мэкен: "В каждом из нас тяга к добру уживается со склонностью к злу, и, по моему глубокому убеждению, мы живем в неизвестном нам мире мире, исполненном провалов, теней и сумеречных созданий. Неизвестно, вернется ли когда-нибудь человечество на тропу эволюции, но в том, что изначальное ужасное знание до сих пор не изжито, сомневаться не приходится." И когда некоторые безумцы смотрят в небо, взгляд их прикован к движению звезд. Они ждут этого момента с великим трепетом и восторгом. Той минуты, когда Древние войдут в мир. Когда некто дремлющий на дне океана пробудится. Его сны - наша реальность, а его реальность - это мрачная патока наших липких ночных кошмаров. Время остановится и вся эта братия, включая демонических псов, бродящих меж мирами, огромных крыс с отстоящим большим пальцем и прочих невероятных чудовищ с адским хохотом хлынет на землю, чтобы окончательно остановить все процессы и уничтожить всё то, что успел сделать человек - крошечная обезьянка, пытающая своё сознание на одной из многих песчинок среди ужасающих мрачных пустот космоса. В глухих суеверных селениях снова поднимут голову последователи мрачных инцестов и колдовства, считающие своё безумие даром. Они будут уверять запуганных односельчан в своей избранности, в том, что именно они являются провозвестниками новых времён - времён хаоса, тьмы и разложения. И в последних пунктах будут совершенно правы.

Именно в последние десять лет своей жизни Лавкрафт напишет те произведения, которые человечество начнёт осмыслять и оценивать по достоинству спустя целую сотню лет. Мифы Ктулху станут классикой жанра и дадут дорогу в литературу таким писателям, как Огюст Дерлет и Роберт Блох. Брайан Ламли, автор известного "Некроскопа", родится через 9 месяцев после смерти Говарда, в сознательном возрасте продолжит литературные эксперименты Лавкрафта и подарит миру множество самых качественных из имеющихся на данный день историй, развивающих тематику Мифов Ктулху. Герои произведения Лавкрафта и его основные сюжеты станут культовыми и породят множество музыкальных, художественных и литературных идей. Среди поклонников Говарда такие известные люди, как Ганс Рудольф Гигер и Стивен Кинг. Вы найдёте Аркхэм не только в история про Ктулху, но и во вселенной Бэтмена, где это название принадлежит больнице для психически нестабильных врагов летучей мыши.

Но наследие человека, который пугал других, заключается не только в ктулхианской прозе. Рассматривать художника отдельно от его картины нельзя. Если писатель, которого мы видим на страницах его книг не соответствует своему образу в реальной жизни, значит мы видим перед собой лжеца. Понимание же жизни автора, музыканта, актёра, добавляет новые краски с его произведениям. Результат творчества и его создатель - это две части чего-то большего, превосходящего по размерам своим любую человеческую единицу. И доказательством этому утверждению служит не только жизнь Лавкрафта, но и истории многих других, нашедших в творчестве единственный смысл жизни. Когда человек оставляет свою судьбу на прикроватном столике и дарит своё сознание на растерзание жестоким музам, он обрекает себя на небольшую частицу бессмертия. Бессмертие это оплачивается здесь и сейчас. И цена его - одна единственная человеческая жизнь.
Сайт создан с Mozello - самым удобным онлайн конструктором сайтов.

 .