Стивен Кинг: Король Ужасов (2016)

статья от 10 февраля 2016 года

Писатели запоминают всё. Особенно то, что связано со страданиями.
Раздень писателя догола, укажи на любой крошечный шрам,
и ты услышишь историю о том, как он появился.
Большие повреждения порождают романы, а не амнезию.
Талант — полезная вещь для писателя,
но единственное непременное условие — это способность помнить
историю каждого шрама.
Искусство — это упорство памяти.


Насколько глубока кроличья нора? Нет, я сейчас серьёзно спрашиваю. Это уже начало, как вы видите. И все мы с вами уже находимся в этой странной глухой чаще, из которой пути не будет уже до самого финала нашего сегодняшнего повествования. Так кто из вас ответит: насколько всё же глубока кроличья нора? И где та грань страха, за которой страха, собственно, и нет больше? И что начинается после - истерия, помешательство или полное безумие? Вряд ли кто-то из вас ответит мне на этот вопрос хотя бы потому что ответить на него способен лишь тот, кто побывал за гранью. А представить человека, который находился в страхе настолько долго, что просто к нему привык - практически невозможно. Чувство паники - это волна. Волна с различной амплитудой. Безумие или крайняя степень ужаса, к слову сказать, независимы от расстояния амплитуды этой волны. Иногда чувство страха приходит постепенно. Сначала в комнатах выключается свет, потом вы потихоньку прокрадываетесь в спальню родителей и уже понимаете, что разбудить вам их не удаётся и не удастся уже никогда, а потом вам придётся спуститься на первый этаж своего особняка по старой скрипящей в темноте винтовой лестнице, чтобы встретиться с тем, с чем вам было суждено встретиться, и именно тогда вы испытаете максимальный шок. Но иногда вы просто гуляете по парку солнечным лёгким днём и неожиданно натыкаетесь в кустах на обезображенное объеденное собаками тело, которое, судя по запаху, лежит здесь уже добрую неделю, а может быть и больше. Но это, конечно же, всего лишь эффект неожиданности. И больший ужас у вас несомненно вызовет убийство пятнадцатиминутной давности. Когда, возвращаясь ночью с работы через этот же парк по аллее, впереди под фонарём вы увидите смятую марионетку, грузно сидящую около скамейки и склонившую голову над испачканной в крови рубахой. Одна сторона аллеи, как вы видите, примыкает к дремучим зарослям старых ветвистых деревьев, другая - к озеру. И вот свернуть вам некуда, возвращаться обратно тоже не возникает стойкого желания, а до изуродованного тела впереди вас ещё минут десять ходьбы. Хочется рвануть в чащу, но ЧТО там? И, проходя мимо окровавленного тела с искромсанной по окружности шеей, вы уже обратите внимание на какую-нибудь незначительную деталь - выколотые глаза, скалящийся осколками выбитых зубов рот, или отрезанные кисти рук. И маслянистая багровая кровь, стекающая по юбке или лацканам дорогого пиджака уже даст вам осознать, что вы тут совсем не одни. И кто-то несомненно прячется в этих густых зарослях, наблюдая за вами. Потому что наблюдать ему тут больше не за кем - тих ночной парк. И лишь ваша фигурка судорожно оглядываясь направляется к выходу из аллеи, пешком до которого ещё минут десять ходьбы. А вы теперь уже не знаете куда смотреть - вперёд или назад. И что делать - идти пешком или бежать? Но страх бежать и провоцировать погоню становится сильнее... И тут сегодня определённо кто-то есть. Кто-то, кто пристально наблюдает за вами. Стивен Кинг в "Лабиринтах".



Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел... потому что никто никогда не приходит. Эта фраза принадлежит нашему сегодняшнему герою и как нельзя лучше отображает положение вещей в окружающем нас пространстве. И кто бы и сколько не ломился в двери нашего сознания, только мы решаем открывать нам их или нет. И принимать нам помощь или нет. И вообще, как воспринимать всё происходящее вокруг. И если человек вопит о том, что ему нужно помочь - не стоит верить безоговорочно. Возможно он просто хочет, чтобы его пожалели. А пропасть между помощью и жалостью необозрима. И даже если чудовища несчастного пострадавшего живут уже не снаружи, но внутри, понимая это всё, он может всё равно вам не открыть. Потому что придётся что-то делать для себя. Придётся шевелить ногами и руками, иногда - головой. А это слишком накладно. Проще терпеть, пока тебя разрывают на куски - хотя бы не приходится что-то делать. Можно просто истошно орать и звать на помощь, которой не воспользуешься.

Рут Пилсберри Кинг очень долго уверяла мужа в том, что детей у неё быть не может. И сама в это свято верила. Поэтому первого своего сына Рут Кинг и Дональд Спенски усыновят. Но люди предполагают, а высшая канцелярия просто корректирует их идеи. Так случится и на этот раз, когда 21 сентября 1947-го года на свет появится Стивен Эдвин Кинг. И согласитесь, что это вполне в его духе. Так, с неверия, неожиданной беременности и чудесных родов могла начаться любая книга нашего сегодняшнего героя. И, можно сказать, что и началась. Большая книга жизни, которая распадётся на тысячи маленьких сочных страниц и разлетится по всему миру. И сегодня, пожалуй, проще встретить дом где есть книги нашего героя, чем тот, где их нет. Но всё это, конечно же, ещё не сейчас.

Пока история только набирает обороты, но продолжается также внезапно, как и началась. И тёмный тревожный вечер, затянутый волнением и недоумением уже вступает в свои права. И сперва, конечно же, всё было хорошо - типичный вечер в рядовой семье, и ничто, как говорится, не предвещает... Шутки и обыденные разговоры, обсуждения прошедшего дня. Дональд обнаружит, что его сигареты кончились и пора бы сходить приобрести ещё. Он выскочит из дверей дома, предупредив жену, что вернётся достаточно быстро. Но проходит час. Ещё один. Сначала Рут начинает еле заметно нервничать, но позже всё-таки не сможет скрыть волнения от двухгодовалого Стивена и его старшего брата. И я надеюсь, что вы никогда не испытывали этого чувства, когда близкий вам человек уходит и не возвращается очень-очень долго. Когда холодной осенней ночью восходит полная луна, отбрасывая тени покачивающихся древесных лап на окна, а он где-то там... И неизвестно когда ты чувствуешь себя хуже, когда он задержался на пути с работы по воле случайности, не предупреждая, или громко хлопнул дверью в минуту эмоционального срыва и теперь один ходит где-то там по ночным улицам, являясь лёгкой добычей для всякого рода грабителей, извращенцев или существ, которые появляются внутри наших голов тогда, когда обыденных злодеев уже недостаточно. Когда в одиноком безумии ты ждёшь чего-то ужасного, оно обязательно случается. По крайней мере в твоей голове. Многократно и в разных ракурсах. И просто размышлять и рассуждать, нагонять страх. Однако современная статистика пропажи людей наводит куда больший ужас, чем любая придуманная история. И галерея этих лиц, которые мы время от времени видим вывешенными на столбах на улицах или в вечерних новостях по ТВ, коротая последние часы ожидания близких домой с работы поздно ночью, подсознательно пугает любого. Когда ты в очередной раз сталкиваешься с ней, возникает ощущение будто ты пожал руку мертвецу. И взгляд его, навсегда запечатлённый на этой фотографии, уже пронзает сердце мрачным холодом и немым криком. Я тот, кого любят и ждут. Но уже никогда не дождутся. Если не заглянут в ту проклятую канаву. И не раскроют мешок.

Следов Дональда Спенски полиция так и не обнаружит. И неизвестно, что случилось той ночью. Известно, что отец будущего писателя так никогда больше и не появится в семье. С этих пор Рут придётся одной растить двух мальчиков. Семья потеряет дом и будет жить поочерёдно то у одних, то у других родственников, постоянно спонсируемая ими. Болезненность маленького Стива, как кажется, шла ему только на пользу. Так бывает часто у любопытных творческих детей - стоит им отвлечься от школы, как они сразу начинают придумывать различные истории, рисовать невиданных животных или создавать себе музыкальные инструменты из первых попавшихся под руку материалов. Стивен начал писать в семь лет. И когда очередной вирус закрывал ему путь в школу, он с утроенным упорством начинал творить свои первые сказки и истории. Вдохновлялся он найденными на чердаке дома своей тёти журналами, в которых всегда было полно загадочных и мистических историй.

И вот уже наступает то время, когда братья Дэвид и Стивен задумывают выпустить собственный журнал. В "Горчичнике Дэйва", который был посвящён обозрению местных новостей, Стив впервые начнёт публиковать свои истории. Возможность быть прочитанным и необходимость творить для каждого нового номера продолжение начатого ранее сюжета - лучшее вдохновение для юного писателя. И это удивительное, уникальное чувство, которое со временем из фантазии переходит в категорию видения. И если сначала, в первые пять-семь лет своего творчества, ты просто пытаешься поставить персонажа в более интересные событийные рамки, то с определённого времени ты начинаешь видеть, как происходит всё то, что должно быть описано. И уже не ведёшь повествование, но торопишься за ним следом, обращаешь внимание на каждый раскинувшийся у изгороди куст, который ранее мог бы посчитать слишком скучным и недостойным внимания, но чьим существованием сейчас ты просто наслаждаешься. Тебя удивляет само наличие этого мира, в котором можно увидеть абсолютно всё. Это напоминает спуск на велосипеде с огромной горы, когда вращать педали уже бесполезно, и ты просто стараешься работать ногами в унисон с происходящим, налету восхищаясь пейзажами и пытаясь запечатлеть, запомнить и урвать хотя бы маленькую кроху увиденного, передать это увиденное своим читателям так ярко и живо, насколько только можно это сделать.

И больше того скажу, каждый писатель, как и любой другой человек, кстати, должен стать учителем самому себе. Выражая себя через образы, наблюдая мир, он обязательно приходит к такой просто и банальной истине, как равнозначность взглядов и мнений. И множество социальных институтов, проблем, а также разделение людей на богатых и бедных, мудрых и простофиль, логиков и романтиков - всего лишь глупая условность. И все эти образы, как персонажи в пьесе, нужны для того, чтобы поддерживать температуру в котле жизни. Потому - никого никогда ничему не учите! Или, хотя, нет! Учите! Раскрывайте себя. Захлёбывайтесь слюной, говорите мне, что я неправ и продолжайте играть свою роль, то сдавая, а то набирая позиции. Потому что иного в этой жизни вам не дано. И любое неосознанное или осознанное действие - это отыгрыш. Кто-то любит учить, а кто-то совершенно не хочет усваивать или терпит, потому что просто любит. А может он наоборот хороший ученик. И невозможно сказать кто мудрее в этой ситуации. Больше того - невозможно сказать кто у кого учится.




И что же было потом? Потом окончание института, попытка уйти воевать во Вьетнам. От этого шага Стива отговорит его мать. Она скажет ему как-то: "Будучи мёртвым ты ничего не напишешь!" И это очень верное замечание, вы не находите? А что для писателя может быть важнее и болезненнее, чем возможность творить? Позже Кинг ещё раз убедится, что принял верное решение, не отправившись на фронт. Вся грязь военной компании тех лет скажется и на его творчестве - много лет спустя он будет касаться этой темы в одном из своих объективно самых глубоких произведений, которое получит название "Сердца в Атлантиде". Но, придерживаясь определённой временной логике, стоит заметить, что на дворе 1971-ый год. Год, в который Стивен войдёт уже женатым. Свадьбу с Табитой они сыграют второго января и брак этот пройдёт через долгие вот уже 45 лет совместной жизни и по началу совсем не будет гладким. Молодой Стив, закончивший бакалавриат родного университета, зарабатывает катастрофически мало, подрабатывая в прачечной за полтора доллара в час, часто бывает недоволен тем, что выходит из-под его пера. Табите отслеживать творчество мужа интересно, но не всегда удаётся. Всё что имеет с этого молодая семья - крайне редкие гонорары, которые помогают кое-как сводить концы с концами. Впрочем, данная проблема, как кажется, не мешает молодой семье, и у Стивена и Табиты именно в этот непростой период их жизни рождаются дети - Наоми и Джо.

Всё это время Стивен пишет. Пишет много, много уничтожает. Уже будучи преподавателем в Академии Хэмпдэна ещё не публикуется - издательства не соглашаются на сотрудничество. И долго ли можно жить, образно говоря, на хлебе и воде, когда талант твой хлещет через край, когда творчество рвётся наружу и норовит захватить души всех попавшихся ему на глаза? Но с творчеством всегда так. И художник, несомненно, должен быть голодным. Только вот кто сказал, что художник должен быть бедным? И именно этим отличается напористый талант, от графомана - тернистый путь, которым гений прошел несмотря ни на какие преграды. Когда ты не можешь не писать и свободное время уже начинаешь посвящать этой индивидуальной психотерапии, рано или поздно начинаешь приходить к тому, что в итоге чувствуешь некую сытость. Некое удовлетворение, которого, возможно, так не хватает в окружающем мире. И работа писателя - это всегда сублимация. Это - изощрённое насилие над собой, которое, как бы странно это ни звучало, действительно приносит удовольствие. Для публики  за деньги пишут только дельцы и шарлатаны. Настоящий писатель не может не писать. Это как дыхание - его не отнять и не задержать. Всё равно, что задержать кислород на день. Но даже если у тебя это получится, руки твои уже завтра сорвутся и побегут карандашом по бумаге или застучат по клавишам пишущей машинки. Потому что творчество не умеет молчать долго. И когда тебе не с кем обсудить то, что болит, рождается или фонтанирует внутри - ты начинаешь "разговаривать" с бумагой. Ну или с монитором компьютера.

И когда речь начинает заходить об употреблении наркотиков, многие начинают именно с этой фразы - "употребление наркотиков". Но что заставляет человека приходить к подобному выбору? И сегодня, в случае с нашим главным героем, есть ответ на этот вопрос. Сложившаяся семья, два чудесных ребёнка. К тому же первый фантастически популярный вплоть до нашего времени (хотя и вызвавший определённые пересуды критиков) роман "Кэрри" уже опубликован. Одно лишь ужасное событие потрясло семью Стивена - его мать умирает от рака. Начиная с 1974-го года Стивен будет регулярно употреблять наркотические вещества, на выходе получая одну гениальную книгу за другой. "Сияние", "Мёртвая Зона", "Куджо", "Томминокеры", "Кладбище домашних животных", "Оно" и "Рита Хейуорт и побег из Шоушенка" - все эти книги уже стали мировой классикой, это действительно так. И все они были написаны в период серьёзного употребления Кингом наркотиков. Но обесценивает ли это действительно великие вещи? Ведь одно дело принимать всякую дурь и валяться под столом, вслушиваясь в голоса стен и совсем другое в тех же состояниях посещать древние индейские кладбища, получая от голодных духов тех мест некие послания, которыми позже будет зачитываться весь земной шар без исключения.

И ответ на вопрос относящийся к работе человеческого мозга не будет дан окончательно, пока мы не поймём откуда художники, писатели и прочие визионеры черпают идеи своих творений. Откуда к этим таким разным людям приходит то, что приходит. И литература - великий обманщик. Такой же узаконенный наркотик, как алкоголь и табак. И каждый, кто держит путь в книжный магазин за художественной литературой - немного наркоман, согласитесь? И разноцветный ассортимент корешков-марок уже бросается вам в глаза, обещая определённый автором текста трип, во время которого вы, откинувшись в кресле или сидя на кухне за чашкой чая, действительно начнёте видеть образы, картины и миры, которые, преломившись однажды через сознание одного чудака, обрели своё место на бумаге. Этих чудаков иногда называют талантливыми. Но они просто инструменты, которыми пользуются некие силы чтобы, реализоваться в виде образов в нашем мире. И относиться к ним, по большому счёту, следует не как к человеку, но как к инструменту. Посмотрите на них внимательно. Как правило, они даже не понимают, что делают. Просто садятся и пишут, зачастую рождая удивительной красоты витиеватые узоры. Так инстинктивно паук в первый раз плетёт паутину, зная о результате, но лишь догадываясь о технологии. Да и качество этих творцов, как правило, тоже вызывает недоумение. Наркотики, алкоголь, нищета или самые причудливые формы шизофрении - вот вам рецепт уникального талантливого писателя. Как говорится, собирайте в любом порядке - не ошибётесь. И получите Мастера. А если не добавите в личность хотя бы один из этих компонентов, то у вас выйдет обычный графоман. Странно, не правда ли?

Десять лет потребуется Стивену, чтобы отказаться от наркотиков в пользу семьи и детей. С тех пор и до сегодняшних дней его главными слабостями станут жена, дети и любимый бейсбол. Помощь в нелёгком деле, связанном с отказом от наркотиков, придёт не только со стороны семьи. Важной деталью, которая поможет Кингу осознать сложившуюся ситуацию, станет появление на свет его романа "Мизери". Именно тогда он окончательно начнёт понимать, что написал практически автобиографическую вещь, в которой в образе Энни Уилкс отобразил все собственные привязанности и страхи. Да, при помощи медиаторов на свет из под пера Кинга появилось огромное количество уникальных произведений. По заявлениям самого Стива, пёс Куджо будет выписан на бумаге в моменты, когда автор "был пьян и обдолбан настолько, что работа над каждой сценой этой книги напрочь стёрлась из памяти." А потом в его жизнь войдёт Энни. Войдёт через сны, как и положено персонажам приходить к своим иллюстраторам. Только муза эта будет грязной и пугающей. И заставит Кинга задумать о многих принципиальных вещах, которые должны быть свойственны любому любящему своих близких семьянину.

И говорят, что талантливый человек талантлив во всём. Но это, конечно же, не касается области искусства. Если мы говорим о художниках. Не художниках в узком понимании этого слова, а о художниках, как о людях творящих, создающих. И тут нет разницы, что создавать. Существует, конечно же, некоторая градация, исходя из которой люди воспринимаются как четыре большие группы: первая - обыватели, живущие инстинктами, вторую можно грубо назвать ремесленниками - это направленные на создание материальных благ и ценностей (и связанные с созданием подобных благ) люди, в числе которых плотники, столяры и прочие мастера на все руки. За ними следуют художники - люди, работающие со Светом и Словом и, наконец, существа уже совсем "не от мира сего", принадлежащие к когорте чудаковатых и нелюдимых ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ духовных практиков. И солнце, как известно, светит для всех них одинаково. Только вот в зенит восходит в разное время. И сияние этих условных типов людей искрится своими уникальными цветами, неповторимыми и свойственными им одним узорами.




И вот так, начав с ужасов и кошмаров, мы постепенно пришли к тому творческому свету и вдохновению, которым наполнено произведение настоящего Мастера. И почему литература ужасов более тонкая и более сильная по своему воздействию грань художественного таланта? Да потому, что вовлечь читателя в интересную и забавную историю проще. И энергия радости сама по себе проще на подъём в современных альтернативах реальному мирах. Всё действительно просто - подари человеку красивую сказку и он поверит ей, он станет возвращаться к ней чаще и чаще, начнёт жить теми цветами, мелодиями и запахами. Ходить далеко не надо, тот же Оборотень Фрай дарит миру счастье, пряча в подкорку все самые глубокие свои идеи. Просто он, несомненно, знаком с механизмами работы счастья и ужаса. Наш сегодняшний же герой не лукавит и работает более чем честно на самом невозможном фронте из существующих. Его цель - заставить людей почувствовать ужас в и так, казалось бы, достаточно проблематичном мире. Сделать счастливым несчастного - легко, напугать запуганного - сложнее. И работа писательская - это не сладкая конфетка со множеством оправданий собственной лени и нежелания совершать большего, как обычно считают абсолютно далёкие от работы со словом люди. Слова не просто подбираются внутри и нанизываются на иголку с ниткой, иначе талантливые вещи смог бы написать любой кретин. Каждое удачное слово иногда даётся множество мыслей, часами головной боли и сотнями сторонних источников, вливающихся в череп, оскорбляющих и вымывающих начисто всё то, во что ты веришь, все личные принципы автора. Искусство создателя художественной литературы - не присутствовать в произведении, а сделать это можно лишь вычеркнув собственное Я, заколотив его досками и позволив говорить неким образам, с которыми ты имеешь дело. И чем сильнее вопит этот хор голосов, тем более важным становится расслышать и понять каждого, кто состоит в нём. Работа со словом сродни работе сталевара. Только задача этого труженика состоит как раз в том, чтобы обжечь всех находящихся вокруг мазохистов-читателей, приходящих сюда за своей долей раскалённого металла. Во истину дионисийские действа. Панические. От имени Пана, естественно.

Ну и искусство тоже имеет особенность создавать реальность для своего передатчика. 1999-ый год чуть было не стал последним для Стивена. Когда он попадёт под фургон, то его состояние будет более чем тяжёлым - перелом правой ноги в девяти местах, повреждение лёгкого, восемь трещин в позвоночнике и четыре сломанных ребра заврачует только работа. Упорный словесный труд, неисповедимая игра в бисер. Многие наши современники не могу написать рецензию на любимое произведение. И на фоне этого явления всё быстрее утопающей в грязи неспособности работы с буквой и словом, писатели всё чаще начинают обретать статус волшебников. Тем более если их произведения действительно ранят и простреливают. И, как говорится, каждому здесь приписан свой патрон - не всем нравятся Томпсон или Уэллс. Но есть оружие массового поражения. И одним из обладателей такого оружия сегодня по полному праву можно назвать нашего героя. История с аварией, к слову сказать, закончится по-кинговски странно: виновник ДТП Брайан Эдвин Смит через год после злополучного происшествия будет найден в своём доме на колёсах мёртвым без каких-либо видимых причин смерти. Вскрытие, за отсутствием видимых фактов злого умысла, производиться, конечно же, не будет.

И, путешествуя по очередному произведению Ричарда Бахмана или Стивена Кинга, что, конечно же, не имеет значения, вы рано или поздно приходите к мысли о том, как наваристы эти миры. И многие-многие книги Стивена представляют из себя баркеровскую шкатулку в шкатулке, в которой не всегда пугает внешний мир или его атмосфера. И не всегда страшны легенды про вампиров, безумных медсестёр, восставших с того света детей, сколько логика человеческая, которая приводит в движение эту череду событий. И начиная очередную книгу можно ожидать всего - чудовищ, маньяков, обезумевших псов. Но автор подходит к повествованию тщательнее. Иногда кажется, что вводя тебя в определённый контекст событий и разыгрывая сюжет, заставив полюбить персонажей, он в определённый момент поселяет в голове одного из них маленького дьявола, который и сразу же раскручивает безумное колесо событий. И это именно сошедший с ума Луис Крид закопал сына на старом индейском кладбище, уже увидев результат воздействия проклятия на примере любимого кота Чёрча, это именно задушенный собственной несостоятельностью Джек Торренс вызывает в отеле "Оверлук" видения, которые сводят его с ума, да и совсем не любящий своих хозяев пёс Куджо был виноват в цепи трагических событий в городке Касл-Рок. И сколько их таких, героев Кинга, самостоятельно вставших на путь, который заведомо приведёт их не туда, куда хотелось бы. Просто люди иногда, слишком усердствуя со средствами, забывают о том, чего хотели добиться. И такими людьми романы Кинга полнятся. Конечно же это не правило, но и не капля в море. И нельзя же постоянно вести речь о безумии или взрослении, как это показано в "Оно" или в той же "Кэрри". Иногда человека не пугают такие вещи. И тогда из старых шкафов выползают чудовища, терзающие детей по ночам, обыкновенный автомобиль становится убийцей, абсолютно голый газонокосильщик с жадностью пожирает траву на лужайке, где некогда острыми лезвиями был перемолот кот, а кто-то на необитаемом острове уже отрезает себе кусок ноги. И сами по себе эти факты скорее вызывают скепсис или омерзение, если они не украшены сюжетной конвой. И страшно становится совсем не тогда, когда ты слышишь подобные заявления, а когда за чередой безумных событий ты видишь жизни людей, которые попадают в эти условия, чувствуют, переживают и погибают в данных безумных ситуациях. И именно поэтому произведения Кинга - это шкатулка Пинхеда, открывая первый уровень которой и натыкаясь на определённые обстоятельства, ты понимаешь, что безумнее, страшнее и отвратительнее вроде бы уже и нельзя. Но внезапно, через определённое время, добавляется новое ключевое условие. И ты уже осознаёшь: "Да нет... можно..."

Кто-то сказал, что классиками становятся после смерти, но наш сегодняшний персонаж стал одним из немногих, кого фактически признали классиком ещё при жизни. Кто до сих пор пишет продолжения своим историям и создаёт новые повествования. И сегодня мы с вами имеем возможность обернуться назад и увидеть эту до электрических искр заряженную жизнь. Воистину километры судьбы писателя отмеряются прожитыми и реализованными героями. И под каждым из верстовых столбов сегодня нас ждёт кошмарная, но ужасно интересная история. История о чём угодно - о юном садисте, увлёкшемся методами Рейха, о теле, найденном в кустах у железнодорожного переезда, земляничной весне, девочке, любившей Тома Гордона и прочих романтических вещах. И все эти вещи кажутся такими реальными в своей фантатистичности, такими живыми... И в этом волшебная заслуга не только автора, но и читателя - чтобы читатель лучше видел и создавал в своей голове всё новые и новые образы, автор просто должен промыть его глаза чистой водой текста. Впрочем, всё как и всегда. Я сомневаюсь, что есть что-то новое под солнцем. Иногда только глянец на поверхности вещей меняется, вот и все. Что делается, то и делалось прежде… и прежде… и прежде.



Сайт создан с Mozello - самым удобным онлайн конструктором сайтов.

 .